А ведь надо и торговую марку как-то назвать. Да чего тут думать? «Дугинские сыры» или «Сыры из Дугина».

Соня так замечталась, что сначала даже не поняла, что Касым Каюмович ей протягивает.

— Что это? — спросила она.

— Вам письмецо просили передать.

Соня с подозрением покосилась на поверенного: с каких это пор он почтальоном стал подрабатывать?

А потом пришла мысль: «А, это, наверное, от генерал-губернатора».

И Соня тут же поинтересовалась:

— Уж не Волков ли Андрей Иванович просил передать?

— Он самый, — кивнул Касым.

Письмо было запечатано. Вообще здесь была очень удобная система: на письменном столе обязательно стояла свеча, и тут же подогревался сургуч. Капаешь на конвертик, припечатываешь перстеньком или особой печатью — и вуаля, готово конфиденциальное послание. Соне это нравилось, и она себе тоже уже печать заказала. 

Соня сначала хотела вскрыть письмо, но потом снова взглянула на выписанные денежные бумаги и сказала:

— Касым Каюмович, честное слово, письмо генерал-губернатора подождёт, а вот коровки, коровник и сыроваренное производство — нет. Ещё такой момент, Касым Каюмович: я приняла на работу Шпунькова.

— Как он вам? Не нахамил ли?

— Он, конечно, не мастер художественного слова и вежливости, но только такой мне и нужен был. Уверена, с ним у нас дело пойдёт.

— Я знал, Софья Александровна, что он вам понравится — хитро прищурившись, сказал Касым Каюмович.

— Значит, так, Касым. Шпуньков собрался ехать в Дугино — и это хорошо. Но мне нужно не только там его присутствие. Сама я сейчас в соседнюю губернию поехать не смогу, а по словам купца, там можно стадо молочное прикупить. Так что поручаю это славное дело вам и разрешаю взять с собой Шпунькова.

Соня покосилась на Касыма, и всё же добавила, чтобы он не думал, что барыня взяла и всем верит, потому как ему-то в особенности верить пока было нельзя.

— Илью Григорьевича посылаю затем, чтобы деньги тратились с умом и без излишков. Потому как сами видите, Касым Каюмович, что излишков-то у меня пока нет.

Поверенный опустил глаза. Соня понимала: что-то всё-таки было. Рыльце-то у Касыма в пушку. Но пока прижимать его к стенке ей было невыгодно. Пока его чувство вины даже играло ей на руку, потому что ехать в соседнюю губернию он не хотел ни в какую. Как и мотаться в Дугино проверять строительные работы. Но ему придётся, и он это понимал, а Соня дала ему понять, что и она это понимает.

Он же для того и нашёл Соне Шпунькова, чтобы самому никуда не мотаться. Шпунькову он тоже доверял, знал, что тот не обманет. Но одного Шпунькова посылать в соседнюю губернию, пожалуй, не след. Так что ехать туда Касыму всё-таки придётся.

А перед Соней теперь стояла задача всё разузнать про местное общество. Касым Каюмович в аристократические салоны вхож не был и рассказать ей толком ничего не мог. Стало быть, надо подумать, кто из местных дам мог бы стать её проводником.

А то явится княгиня Урусова к Тенишевым, да и шокирует общество, а они потом её сыры покупать не станут. Нет, тут надо действовать осторожно.

Но Соня ещё не знала, что местное общество уже получило о ней сведения. И не те, каких ей хотелось бы.

А Касым Каюмович на выходе обернулся:

— Софья Александровна, вы бы всё-таки прочли письмецо-то от генерал-губернатора.

Улыбнулся и ушёл. 

А Соня распечатала письмо от Волкова. Она и сама не знала, почему не хотела делать этого при Касыме. Может, потому что это казалось ей чем-то интимным, а может, потому что коровки в тот момент волновали её больше.

Соня разломила сургуч и открыла письмо. Непроизвольно поднесла к лицу и понюхала.

Письмо явно писал сам Волков. Бог весть, что у Андрея Ивановича за одеколон, но этот островатый, чуть цитрусовый аромат с лёгкими древесными нотками Соне очень нравился.

Письмо было написано было твёрдым, крупным почерком. Все буквы клонились вправо, и весьма любопытно выделялись гласные.

Гласные были круглые, и Соне почему-то показалось, что это очень любопытным образом характеризует самого Волкова. Весь он казался ей цельным, словно высеченным из камня, а вот наклон букв был чуть хищным — под стать фамилии. И это странное сочетание её отчего-то взволновало.

В письме содержалась просьба о встрече: чтобы обговорить детали их устного соглашения. А Соня нарочно просмотрела договор, который принёс Касым. В нём не было ни слова о том, что она подрядилась быть хозяйкой приёма на губернаторском приёме. И за это Соня была Волкову благодарна. Значит, между ними только дворянское слово.

Ну что ж, она приедет. Только не сегодня и не завтра. Послезавтра.

А завтра… а завтра Соня устроит себе выходной. С утра сядет записывать рецепты тех сыров, что помнит. Нет, варить сыры она, конечно, не умела, никогда этого не делала, — но очень их любила. Если Шпуньков найдёт ей настоящего мастера, она расскажет, какие сыры бывают. А уж человек, знающий технологию, наверное, сумеет их изготовить.