Капитан повернулся к двум пленникам. "Зовите меня Абраном. Безопасность этого корабля - на моем и их попечении, - сказал он, кивнув в сторону маленькой лодки со свечой, - но ваша безопасность - зависит только от вас. Люльф Мартенс сказал мне, что вас нужно доставить в Некрад и не причинять вреда. Я могу приковать вас в трюме как груз на время переправы. Это будет не очень приятно для вас, но вы будете в безопасности. Или, если вы дадите мне слово, что не попытаетесь делать глупостей, я посажу вас в каюту и буду обращаться с вами как с пассажирами. Смотрите, мы привезли с "Черной рыбы" все, что могли, из ваших вещей". Один из людей Абрана, длинноволосый парень из Малладейла, крупный и мускулистый, подошел с мешком через плечо. Из одного конца мешка торчала трость Ольвы. "Боюсь, только не собака. У зверя были зубы. Но даете ли вы мне слово?"

"Ответь мне на один вопрос, и я поклянусь", - сказал Ольва. "Мартенс взял в плен и моего сына Дервина. Знаешь ли ты, что с ним стало? Он тоже на борту?"

"Вы двое были единственными, кого Мартенс выделил для особого обращения. Об остальных он не сказал ни слова. Но поклянись, и я посмотрю, есть ли среди них твой сын".

"Я клянусь", - поспешно сказала Ольва. Похоже, слишком поспешно, ибо капитан нахмурился.

"Клятва, данная легкомысленно, не скрепляет никаких обязательств. Поклянись как следует, и я попрошу,чтобы Заступники засвидетельствовали это".

"Значит, ты жрец, - усмехнулась Ольва, - раз взываешь к Заступникам?"

"Да. Когда-то я был солдатом, теперь - преступником, но в первую очередь и всегда буду жрецом Заступников. И здесь они по-прежнему говорят со мной. Я знаю, что, несмотря на все мои грехи, я все еще пользуюсь их благосклонностью". Он пробормотал молитву под нос. "А теперь поклянись".

"Я клянусь именем моего брата, - сказала она, - самого Ламмергейра. Клянусь Альфриком Ламмергейром, что не попытаюсь сбежать, если ты приведешь меня в Некрад. И пусть святые Заступники поразят меня, если я лгу".

В отличие от стражников в башне Лиги, в глазах Абрана не было ни презрения, ни неверия. "Я немного знал Ламмергейра. Он достойный человек. Он спас мне жизнь, когда отродье из Ям поймало меня во время осады". Абран закатал рукав, показав старые, сморщенные шрамы, оставленные гигантскими клыками. "Но Ламмергейр, как я слышал, ушел из Некрада. Говорят, он бродит в диких землях".

"Он был в Хайфилде не далее как две недели назад", - ответила Ольва. "Мой сын отправился на его поиски и попал в лапы Мартенса".

Абран кивнул. "Я тебе сочувствую, но я подчиняюсь не Ламмергейру. Тем не менее, его именем можно поклясться, это верно. Я провожу вас в Некрад в целости и сохранности и лично доставлю к Госпоже". Казалось, он собирался сказать еще что-то, но один из членов команды прервал его.

Госпожа. Люльф Мартенс упомянул это имя прошлой ночью, и оно заставило Ольву подумать о какой-то королеве подземного мира. Ольва представила себе страшную эльфийку-колдунью, холодную и жестокую.

"Капитан?" Матрос из Малладейла порылся в мешке с их вещами и вытащил магический камень, который Ольва забрала у стражника Мартенса.

"Это я возьму, - сказал Абран, - в качестве частичной оплаты". Он вытащил меч и положил камень в реликварий, встроенный в рукоять.

"И это, - сказал моряк. Он протянул несколько книг Торун.

Абран изучил их, и его лицо потемнело. "Это запрещенные тексты, - сказал он, - изучение магии ограничено, и, что еще хуже, там есть упоминания о нечестивой силе земли. Это... это ты не можешь взять с собой". Он передал книгу обратно малладейльцу. "Выбрось их за борт".

Торун завизжала. Ольва попыталась удержать дварфийку, но Торун вырвалась и бросилась вперед, опрокинув обоих мужчин. Она схватила свою книгу и побежала. Ей удалось почти добежать до перил, прежде чем матросы схватили ее и оттащили назад. Они вырывали книги у нее из рук и забавлялись тем, что уничтожали их, вырывая страницы и бросая их чайкам, или пинали книгу вверх-вниз по палубе, пока у нее не ломался корешок. Страницы развевались на ветру, а Абран бесстрастно наблюдал за происходящим.

Малладейлец поднял Торун. "Я слышал, что дворфы не умеют плавать, а опускаются прямо на дно".

Абран медленно поднялся на ноги и своей ужасно медленной, торжественной походкой направился через палубу к Торун.

"Не трогайте ее!" - умоляла Ольва.

"Я обязан доставить тебя в Некрад. Дварфийка - другое дело", - мрачно сказал Абран. "Я не могу позволить себе отвлекаться, когда мы будем пересекать Залив Слез. Я хочу избавиться от нее. Дварфы приносят несчастье".

Взгляд Ольвы остановился на юноше с огарком свечи. "Ты сказал, что ты жрец. Говорил, что все еще общаешься с Заступниками. Как нам может не повезти, если они за нами присматривают? Или ты лгал, когда говорил, что верен?"

"Отпустите ее", - приказал Абран. Матросы отпустили Торун. Гномка бросилась за последними листами своей книги, отчаянно хватаясь за них.

Абран поднял меч и активировал магию камня. С острия меча сорвалась молния и настигла Торун в прыжке. Дварфийка упала, корчась, на палубу.

"Она может остаться, - сказал Абран, - но если она снова бросит мне вызов, я не буду так снисходителен".

Каюта была тесной, в ней было мало мебели, кроме двух узких коек, но Ольва догадалась, что это гораздо лучше, чем условия на палубе внизу. Она мельком увидела живой груз судна – десятки несчастных заключенных, ютившихся в зловонной нижней части корабля. Бор предупреждал, что Мартенс и ему подобные торгуют кровью для эльфов-колдунов.