Оставшись один в тихой комнате замка, он открыл сундук и достал меч. Это было, надо признать, прекрасное оружие. Клинок - обсидиановая плоскость, зеркально гладкая, за исключением желобка, проходящего по центру, без украшений. Поперечная гарда, напротив, была искусно обработана: черное дерево, лишенное листьев зимой, с раскидистыми и переплетающимися ветвями. На черном дереве был только один плод – рубин, известный как "глаз демона". Рукоять была обтянута драконьей кожей и идеально подходила по размеру для мясистого кулака Альфа. Акрайст орудовал Разрушителем Чар двумя руками, но для Альфа это был полуторный меч. Навершие повторяло строгое совершенство клинка: полированная сфера из черного металла. Оно достаточно отражало, чтобы Альф мог видеть искаженное изображение себя, отраженное в клинке, если присмотреться, но не любил этого делать - у него всегда возникало ощущение, что искаженное лицо и есть истинный Альф, а он сам - всего лишь тень.

Он попытался поднять меч. Тот показался невероятно тяжелым, словно приваренным к земле. Он убрал руку и откинулся на спинку стула.

"Меч", - произнес он.

Ответа не последовало.

"Ты хочешь, чтобы тебя использовали, не так ли?"

"Ты мой тюремщик", - угрюмо ответил Разрушитель Чар. "Ты запер меня в камере".

"И теперь ты мне нужен". Альф потянулся вперед и снова схватился за меч. Он мысленно представил себе, как молния поражает Даэрох Нал, как ребенок Турна вырисовывается на фоне огня. Он позволил мечу увидеть свои воспоминания, ощутил холодное присутствие клинка в своей душе.

Затем снова попытался поднять Заклинателя, но тот оставался упрямо тяжелым.

"Либо это, либо сундук".

"Я ничто без хозяина, - признал меч, - но ты плохой хозяин. Ты пренебрегаешь своим клинком".

"Что, ты хочешь, чтобы я был с тобой поласковее? Немного полироли? Свидание с точильным камнем?" Лицо Альфа потемнело. "Или ты имеешь в виду кровопролитие, потому что я не стану убивать без причины. Мне не так уж нужна твоя магия".

"Я нужен тебе, Владетель. Я знаю тебя лучше, чем ты сам - тебя душит твое прошлое. Оно тяготит тебя, как тяжелый плащ. Все эти истории, которые рассказывают о тебе другие, и все эти истории, которые ты рассказываешь себе сам. Я наблюдал, как ты годами патрулировал Ямы, снова и снова латая этот плащ, когда он становился грязным или дырявым. Я видел, как ты блуждаешь, слепой к настоящему и цепляющийся за прошлое. Тебе нужен клинок, который освободит тебя, чтобы ты мог ясно видеть".

"Ты очень высокого мнения о своей проницательности", - усмехнулся Альф. "По мне, так ты хочешь влить мне в уши побольше яда о моих друзьях".

"Твои друзья, - сказал меч, - мои враги".

"Уже нет. Война окончена".

"И потому что ты убил моего хозяина - потому что взял меня как военный трофей - я должен забыть, кто я такой? Меня создал лорд Боун. Я был выкован с определенной целью. Я не могу изменить свою сущность".

Альф вздохнул. "Мне нужно оружие, на которое я смогу положиться. А не еще одна проблема, о которой нужно беспокоиться. Тогда, наверное, этот сундук для тебя".

"Подожди!" - воскликнул меч. Он стал легким как перышко, прилипая к руке Альфа, когда тот пытался его положить. "Я буду... вести себя хорошо".

"Поклянись".

"Рыцарь, - с усмешкой произнес Разрушитель Чар, - клянется на мече. А на чем должен клясться меч?"

Альф на мгновение задумался. "Поклянись лордом Боуном. Клянись именем того, кто тебя создал".

Голос, прозвучавший из меча, был холоднее, чем бездна между звездами. "Клянусь лордом Боуном верно служить тебе, Альфрик Ламмергейр. Держи меня рядом с собой, и я буду верен тебе и только тебе. Я не обману тебя, не введу в заблуждение намеренно и сумею защитить твое тело от колдовства. Я буду убивать, пока ты владеешь мной, и щадить, когда будешь сдерживать меня. В этом я клянусь именем моего создателя".

ГЛАВА 28

На этот раз, по крайней мере, на заседании совета было много народу.

Во главе стола сидел лорд Вонд, по левую руку от него - настоятельница Марит, по правую - Гундан. Рядом с Марит сидел еще один сын Дуны, Данвельд, который официально не входил в совет, но ни у кого не было настроения обсуждать тонкости. Мальчику было всего четырнадцать лет, и вся бравада, которую он проявил в бою с закованным в цепи огром, покинула его. Он сменил свое одеяние эльфа-колдуна на тунику и табард с отцовским гербом и сжимал в потных пальцах письмо, написанное графом.

Между Альфом и Гунданом посадили Ильдорэ. Тяжелые кандалы сковывали ее по рукам и ногам, хотя Альф сомневался, что эта мера предосторожности понадобится. Во-первых, Гундан ухмылялся во весь рот, положив перед собой на стол Крошитель, провоцируя Ильдорэ на неприятности. Во-вторых, Блейз был там собственной персоной, его внешность была чем-то средним между многоглазым космическим ужасом, на который он походил в Башне Плача, и учеником, которого Альф когда-то знал. Он был одет как мастер Колледжа Чародейства, но не носил цветов дома, заявляя, что ни одна из семей лордов Саммерсвелла его не спонсировала.