Она отвечала на эти вопросы как могла. Ее брата зовут Ламмергейр, и она была в плену, пока эльфы не освободили ее. Принц сказал ей, что остальных выживших после кораблекрушения вернут в южные земли, и она думала, что все они отбыли уже несколько дней назад. А что касается еды, то в щедром лесу ее предостаточно, не так ли?

"Эльфы сказали нам, что мы не должны отходить от берега, - сказал малладейлец. "Сказали, что нам запрещено появляться на острове. В первую ночь они принесли нам хлеб, но с тех пор ничего. Поймали немного рыбы, но в воде живут змеи, и мы не осмелились уйти далеко".

"Как тебя зовут?" - спросила Ольва.

"Пейр, - ответил он. Распространенное имя со времен войны. "Пейр из Кеттлбриджа".

"Что ж, юный Пейр. Посмотрим, что можно сделать", - сказала Ольва. Чувство вины за собственную удачу переполняло ее, и она решила претворить его в жизнь. Несколько раз в Эрсфеле, когда жителям деревни приходилось обращаться с жалобами к старосте, она говорила за них. Она могла бы сделать то же самое и здесь.

"И спросите их, куда они нас отправят!" - кричал другой. "Мои родственники уехали в Новые Провинции! Я хочу на север! В Эллспорте мне нечего делать!"

Они столпились вокруг нее, выкрикивая вопросы и дергая за плащ. Ольва вырвалась и забралась на ближайшую скалу, чтобы ее было слышно сквозь шум.

"Я пойду к принцу. Эльфы были добры ко мне, и я позабочусь о том, чтобы они помогли вам!"

На вершине тропинки, словно молчаливые часовые, стояли два дерева жизни. Путь в лес охранялся.

Она отправилась через лес, следуя по тропинкам, ведущим вверх и вглубь острова, к Кайрад Налу и замку принца. В другие дни через лес вела широкая дорога, но то ли она свернула не туда, то ли деревья сдвинулись, и ей пришлось продираться сквозь подлесок. Белые стволы деревьев жизни были похожи на ограду вокруг замка или на семью скорбящих, собравшихся вместе для поддержки, их ветви переплелись так густо, что она едва могла видеть. Башня то появлялась, то исчезала - она то видела ее сквозь просветы в деревьях, то теряла из виду, пока шла, а потом снова замечала в другом направлении.

Вокруг нее клубился туман, и она не могла понять, были ли мелькавшие в нем фигуры эльфами или игрой света. Она вспомнила рассказ Бора об острове; он описывал его как место кошмаров. Убежище могло в одно мгновение превратиться в грозную крепость, если ты находился не по ту сторону стены.

Однако ворота замка были открыты и не охранялись, и она прошла в тихий внутренний двор. Ночью этот открытый зал наполнялся танцами и весельем, но сейчас был пуст. Она подняла глаза на балкон, где стоял трон Маэдоса, и впервые заметила гигантскую резную фигуру на стволе дерева, выполненную так хитро, что это было похоже на игру света - она напоминала естественные складки и наросты серебристой коры древа жизни с большинства ракурсов и была видна только при взгляде прямо снизу вверх. Вытянув руки вдоль нижней стороны ветвей, резной человек, казалось, держал на себе не только балкон и белую башню за ним, но и целый купол звезд в небесах. Он казался титанических размеров, но не уродливым гигантом или чудовищем. Его черты лица были эльфийскими - и знакомыми. Ольва видела такое же лицо, вырезанное в святилищах Священного Леса или изображенное на гобеленах и святых реликвиях в церкви в Хайфилде. Эрлкинг смотрел на нее сверху вниз, и она чувствовала себя прикованной к месту этим бессмертным взглядом.

На балконе высоко вверху появилось лицо Маэдоса, и чары рассеялись. "Леди Форстер!" - позвал он. "Поднимайтесь, поднимайтесь!"

Она поднялась по винтовой лестнице на балкон. Маэдос сидел на низком табурете, а на столе перед ним была разложена диковинная игра. На столе лежала доска, сделанная из драгоценных камней, и множество маленьких фигурок и жетонов. Над доской вились дуги из серебряной проволоки с драгоценными звездами и знаками. Принц протянул руку и передвинул одну фигурку на квадрат зеленого нефрита.

"Что это?" - спросила Ольва.

"Игра", - ответил принц. "Для нее нет смертного слова, потому что никто из смертных не может играть в нее".

"Мой муж научил меня играть в Королевскую игру", - сказала Ольва. Королевская игра была древней и популярной в Королевских землях; рыцари, священники, пешки и короли перемещались по шахматной доске. Когда Галвин переехал в Эрсфель, он привез с собой набор резных фигурок, и ей они показались замечательными. После она научила Дервина играть по тем правилам, которые помнила сама, хотя одна за другой фигуры из набора Галвина ломались или сбивались с пути, пока они не стали играть ракушками и камнями. Она поняла, что они не играли уже много лет.

"Это не похоже на Королевскую игру. В играх смертных есть победитель, и игра заканчивается. Это игра без конца; никто не может победить или проиграть".

"Так что же вы делаете?"