"Я ненавижу этот проклятый меч, Альф, но ты летишь в неизвестность, а Лат безумен. Если он придет за тобой, может, тебе стоит взять его с собой".

"Я не возьму с собой на север мерзость Некрада".

ГЛАВА 24

Эльфы называли это место домом на дереве, но для Ольвы он был скорее дворцом. Это был шпиль из какого-то перламутрового материала, твердого, как камень, но более легкого, приютившийся в ветвях высокого дерева. Торун нахмурилась, увидев его, и сказала, что жить на высоте противоестественно и неразумно. Дварфийка отправилась бродить вокруг шпиля, постукивая по стенам, словно опасаясь, что они растают от росы.

Ольва, со своей стороны, находила это место успокаивающим. Она облокотилась на перила балкона и смотрела на верхушки деревьев, слегка покачивающиеся на ветру. На нее нахлынуло чувство полного спокойствия, словно время остановилось и не существует ничего, кроме медленного ритмичного дыхания мира.

Наутро после празднества принц прислал гонца. "Я пришел с добрыми и недобрыми вестями", - сказал гонец. "Второй корабль, о котором ты говорила, тот, что вез Люльфа Мартенса и твоего сына, не погиб во время шторма, но и не был захвачен. Мартенс ускользнул из наших рук. Но принц велит тебе не бояться - даже сейчас змеи-наездники охотятся на волнах".

С тех пор прошло три или четыре дня. За это время они не разговаривали ни с кем из эльфов. Еда и питье появлялись как по волшебству, когда они не видели. Ольва видела хозяев издалека в тенистом лесу, слышала, как они поют в сумерках, приветствуя звезды, - но при ее приближении они исчезали. Она окликала их, спрашивая, нет ли новостей об охотниках, но единственным ответом был отдаленный смех, эхом разносящийся по лесу.

Часы сменяли друг друга. Так же, как и дни. То и дело Ольва обнаруживала, что погружается в дремоту или теряет счет времени, блуждая по лесу. Она сворачивала с тропинки, ведущей через лес, и натыкалась на какое-нибудь завораживающее зрелище - водопад, низвергающийся в сверкающий бассейн, мраморную статую, небольшую залитую солнцем лужайку, на которой танцевали эльфы, - и теряла часы в неожиданном, нежеланном спокойствии. Здесь было трудно за что-то уцепиться.

Даже за страх. Ее сон был блаженно безмятежным, глубоким, без сновидений и освежающим. Иногда по ночам она просыпалась и слышала отдаленную музыку празднеств в башне принца.

Даже за злость. Она осуждала себя за то, что сидела и ждала, пока Дервин все дальше ускользал от нее, но ярость утихала. Страна эльфов уняла все печали, все страсти. Или, скорее, заставила их казаться мелкими и абсурдными, от которых легко отмахнуться.

Проходили дни. Она говорила себе, что приведет Дервина сюда, когда найдет его. Почему она так долго оставалась в Эрсфеле, боясь внешнего мира, когда есть такие места, как этот лес, полные чудес? Она смеялась над собственной глупостью, что удерживала Дервина. Даже такие угрозы, как Люльф Мартенс, казались ей мелкими и глупыми.

"Привет!"

Она посмотрела вниз и увидела Маэдоса, стоящего у подножия дерева и улыбающегося ей. Тот снова был одет в зеленое, с луком в руках, словно вышел из одной из книг сказок Дервина.

"Можно мне подняться?"

"Конечно!" - воскликнула Ольва.

Вокруг дерева вилась деревянная лестница, но Маэдос вместо этого с грациозной легкостью вскарабкался на дерево. Он перемахнул через перила балкона и встал рядом с Ольвой. "Ну вот! Эта камера гораздо приятнее, чем твоя каюта на том корабле, не так ли? И я надеюсь, что ваш новый хранитель пришелся вам по вкусу". Он поклонился.

"Вы же принц", - возразила Ольва. "У вас наверняка есть более важные обязанности, чем присматривать за мной".

"Я принц, - согласился он, - но, по правде говоря, этот титул мало что значит. Эльфов мало, а у моего отца много детей, так что принцев у нас великое множество. Кроме некоторых мелких обязанностей, я делаю все, что мне заблагорассудится. Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе".

"Тогда я у вас в долгу".

"Эльфы не считают такие вещи", - ответил Маэдос. "Лес достаточно щедр, а жизнь так длинна, что нам не нужно подсчитывать каждый маленький долг или благодеяние. Мы отдаем безвозмездно, из родственных чувств и радости".

Торун вышла и поклонилась Маэдосу. "Звучит идиллически, но непрактично. Что, если вам нужно выйти за пределы леса? Или что, если два эльфа желают получить одну и ту же вещь? Среди дварфов есть шесть великих ремесел - копатель, строитель, кузнец, лекарь, поэт и юрист? А что, если..."

"Такие споры случаются редко. Эльфы живут вместе так долго, что изучили друг друга досконально и знают, как лучше избегать конфликтов. А если спор не удается обойти стороной, то выносить решение приходится нашим лидерам". Он рассмеялся. "Но это слишком скучные занятия для такого раннего утра! Пойдем, найдем себе развлечение!"