"Пир, достойный героя", - сказал Дервин. Он рассмеялся, а затем спросил, внезапно погрустнев: "А дядя Альф вернется сегодня вечером?"

"Он сказал, что придет". Они почти не видели Альфа с тех ... с тех пор, как вернулся Дервин. Меч Ламмергейра был нужен везде. Он был последним из Девяти, оставшихся в городе, кроме Блейза, а волшебника редко видели вне его башни.

"Ты стал лучше спать?" - спросила она.

"Немного. Я постоянно просыпаюсь. Слышу голоса во сне".

Она слышала его. Кошмары мучили ее сына. Первые несколько ночей она приходила к нему, когда он просыпался с криком. Слишком часто она сама просыпалась, терзаемая собственными страхами. Но им обоим нужно было жить, несмотря на тень прошлого.

"Сон - это важно. Сон - это способ исцеления. Я попрошу Торун, чтобы Блейз приготовил тебе зелье". Дервин выглядел неубежденным, поэтому она продолжила. "После смерти твоего отца старая вдова Хизер приготовила мне снадобье, которое помогало пережить ночь. Все, что кажется неразрешимым и ужасным в предрассветные часы, при дневном свете выглядит лучше".

"Именно свет мешает мне нормально спать", - ответил Дервин. "Здесь нет ни настоящей ночи, ни дневного света". Даже самые плотные ставни не могли защитить от жуткого свечения некромиазма. "Дома будут зажигать костры в Священном лесу. После праздника Йоля всегда танцы".

"Их пир не сравнится с нашим", - заметила Ольва.

"Жаль, что мы не сможем их увидеть. Интересно, что сейчас делает Харлан? Или Киван? Или Квенна? Или даже старина Томад?"

"Томад, - сказала Ольва, - лучше бы занимался моей фермой, и мне плевать, что сегодня праздник. Что касается твоих друзей, то я не ожидаю ничего хорошего". Ее охватила тоска по дому. Не то чтобы она любила кого-нибудь из беспокойных друзей Дервина, но после стольких встреч с незнакомцами и неземных зрелищ ей захотелось увидеть знакомые лица.

"Квенна купила гребень у торговца трофеями на ярмарке. Я сказал, что с заколотыми назад волосами она выглядит как королева эльфов-колдунов".

"Правда?"

"Ну, я так думал. Я собирался это сказать, но вместо этого поссорился с Киваном". Он покраснел, что придало приятный румянец его щекам.

"Ты еще увидишь их".

"Они не поверят во все это".

"В какую часть?" - спросила Ольва. "В то, что мы празднуем Йоль в замке, как великие лорды и леди, или..." Она махнула рукой на окно и город за ним.

"Во все".

"Да, ладно..." Ольва взяла еще один бокал вина. "Весь остальной мир кажется дикой сказкой, если ты никогда не ходил по Дороге. А ты слишком молод, чтобы помнить войну, когда весь мир обрушился на нас".

На лице Дервина появилось незнакомое выражение, и он, казалось, собирался что-то сказать, но тут очередной порыв ветра распахнул окно, металлическая решетка ставен с грохотом ударилась о камень. Холодный воздух принес с собой запах миазма. Ольва пошла закрыть окно.

Из окна открывался вид на крыши района Гарнизона - части города, занятой оккупационными войсками Лиги. Оккупанты - люди, дварфы, лесные эльфы - пытались превратить свой анклав в форпост дома, но преуспели лишь в том, чтобы сделать его гротескным. Безвкусная маска, скрывающая лицо чудовища. За стенами находились другие части города: Вольности, где обитали побежденные эльфы-колдуны, и запретная Санкция - правда, после осады Санкция уже не была безопасной. Стражи, которые когда-то следили за ее лабораториями и храмами, исчезли, погибли, сбежали или ушли в Гарнизон. Перед ней сгорбился Некрад - существо из сланца и мрамора, с боков ощетинившееся колючими шпилями и чешуйчатыми крышами, с тысячей глаз-окон.

Сквозь дымку она разглядела башню Блейза в самом центре города. Там они вернули Дервина. Башня Плача и Цитадель напоминали поднятые копья, сдерживающие чудовище.

Ольва протянула руку, чтобы закрыть ставни, и тут же осознала, что внизу - отвесная стена Цитадели, возвышающаяся четырехэтажным утесом над множеством небольших зданий. Посмотрев вниз, она заметила мужчину, цеплявшегося за стену. В зубах он сжимал клинок, плащ от дождя прилип к телу, пальцы рук и ног впивались в трещины в известковом растворе. Мгновение она смотрела на него, не веря своим глазам.

Он тоже увидел ее. Его глаза расширились, и он вскарабкался на подоконник. Ольва схватилась за ставню, но... Вор? Убийца? Безумец? - успел просунуть руку, прежде чем она успела захлопнуть ее. С ревом мужчина оттолкнулся и упал на нее сверху, спутавшись конечностями. Незнакомец с волосами, подстриженными под монашескую тонзуру, смотрел не на нее, а на Дервина. Он прижал ее к земле, положив предплечье ей на ключицы, надавив на горло. Другая его рука поднялась, в ней оказался изящный арбалет эльфийской работы - оса из полированной стали с колючим и смертоносным жалом с зазубринами.

Нацеленным на Дервина.

Ольва приподнялась, удивив нападавшего - и себя - своей силой. Она опрокинула его навзничь, а затем оказалась на нем верхом и стала бить, ударяя правой рукой о кафельный пол так, что он с хрустом выпустил арбалет из рук.