Он бросился на меня, и Петра вскрикнула. Я схватил мужчину за правую руку, удерживая нож, и ударил его коленом в пах, причинив ему немедленную боль и сбив его с ног. Затем я вывернул ему правую руку, и он выпустил нож за секунду до того, как услышал, как хрустнул локоть мужчины и он закричал от боли.

Мужчина успел ударить меня свободной левой рукой, но это был скользящий удар в плечо. Каким-то образом он поднялся и попытался пнуть меня. Я легко отшатнулся. Затем, когда большая часть его мужества дошла до его сознания, он выскочил из нашей каюты, отступая. Я на секунду последовал за ним, замерев в коридоре, не желая оставлять Петру одну.

Я вернулся в каюту, закрыл и запер дверь. Затем нашёл выключатель и включил верхний свет.

Петра лежала у изножья кровати, укрывшись одеялом, скрывающим ее обнаженное тело.

«Ты в порядке?» — спросил я.

«У меня всё хорошо», — сказала она. «А у тебя?»

Я покачал головой. «Он не нанёс ни одного удара». Я поднял нож с пола. Это был армейский нож Ka-bar с семидюймовым лезвием и кожаной рукоятью. Этот нож первыми приняли на вооружение в Корпусе морской пехоты, но я тоже пользовался им на флоте. Раздался стук в дверь, и я быстро сунул нож под одеяло.

Оставшись в одном нижнем белье, я подошла к двери и выглянула из-за занавески. Там стоял носильщик поезда.

Я открыл дверь и по-английски поздоровался с мужчиной.

«Вы американец?» — спросил носильщик.

«Да. Чем я могу вам помочь?»

«Нам сообщили о беспорядках в этом домике», — сказал мужчина.

«Можно и так сказать», — сказал я. «Мне кажется, нас пытался ограбить какой-то мужчина».

«Вы хорошо рассмотрели этого человека?» — спросил он.

«Боюсь, что нет», — солгал я. «На нём была маска. Такая, какую носят лыжники». Тоже ложь. Я мог бы различить этого человека в шеренге с расстояния в тридцать футов.

«Вы открыли дверь этому человеку?» — спросил он с обвинением.

«Нет», — сказал я. «У него либо был ключ, либо он взломал наш замок».

Затем, стоя позади меня, Петра набросилась на парня на сербско-хорватском.

Она надела футболку и нижнее белье и теперь стояла прямо у моего плеча, но я понятия не имел, что она говорит.

Носильщик слегка отступил, осыпая его словесными нападками. Он подчинился Петре, подняв руки вверх. Через несколько секунд он повернулся и пошёл прочь.

Я закрыл дверь и повернулся к Петре. «Что ты, чёрт возьми, сказала этому парню?»

Она пожала плечами. «Я сказала, что я дочь президента Хорватии.

Мы немного похожи. Но я немного старше. Она тусовщица. Инфлюенсер в социальных сетях. Но у неё всё ещё много влияния в Хорватии».

«Хорошая мысль».

Она с отвращением скрестила руки на груди. «А теперь расскажите мне, что только что произошло? Вы не можете поверить, что это было просто ограбление».

«Что ещё это может быть?» — спросил я. Мне невольно вспомнился разговор с голландцем. Он выдвинул идею устранить одного из основных владельцев Nova. Была ли это попытка сделать это?

Петра прошлась по маленькому вагончику и вдруг остановилась, пристально глядя на меня. «Я ездила этим поездом из Загреба в Милан десятки раз и никогда не сталкивалась с подобными проблемами».

Мне нужно было её успокоить каким-то разумным способом. «На днях на меня напали, когда я выходил из клуба после нашего первого концерта. Я вырубил этого человека, но с ним было двое друзей. Возможно, эти люди проследили за мной до вокзала сегодня вечером, чтобы отомстить». Не так уж невероятно.

«Полагаю, это возможно», — сказала Петра. «Я не люблю насилие. По крайней мере, я так не думала». Она замялась и прикусила нижнюю губу. «Но должна сказать, что я

Я немного возбудился, наблюдая, как ты справляешься с этим нападавшим. Как ты узнал, как отобрать у него нож?

«Инстинкты, наверное». Плюс сотни часов занятий боевыми искусствами.

Она положила левую руку мне на голую грудь, а правой потянулась к паху. Вот так она хотела перевернуться. Я её понимал.

Особенно учитывая, как по моему телу циркулируют эндорфины и адреналин. Я выключил свет и пошёл за ней к нашей кровати.

•

Впервые я проснулась от сообщения от Зика где-то посреди ночи.

Он прислал мне простое сообщение, в котором говорилось, что кто-то пытался напасть на него в поезде до Милана, используя длинный нож. Его сообщение вызвало беспокойство. Другими словами, я должен был держать голову наготове. Я решил не отвечать ему сразу. Это может подождать.

Мы совершенно чётко дали понять человеку Кузмина, Томашу Райху, что не хотим причинения вреда ни одному из основных хорватских владельцев. Но что, если бы россиянин проигнорировал наше требование? Единственным преимуществом в этих отношениях было то, что мы были ближе к заключению сделки, чем россиянин когда-либо был со своими людьми.

Остаток ночи мне было трудно уснуть. Волновалась ли я за Зика?

Возможно. Разойтись вот так не было стандартной процедурой. Мы должны были поддерживать друг друга.