— Еще один вопрос. Почему ты выбрала целью меня?

Она моргает, её затуманенные глаза проясняются на секунду.

— Нет.

Я встаю и складываю руки на голой груди.

— Нет?

Она сжимает губы, чтобы не проговориться, и безуспешно пытается сделать то же самое с бедрами.

— Я не скажу. Ты - задница.

— Это не новость для меня, Malyshka. Я всегда был задницей. — Я усмехаюсь.

Молниеносно я оказываюсь между её разведенными бедрами. Она замирает, и я пускаю струю холодного воздуха на её намокший центр. Она издает гортанный стон, звук, который проникает в меня и захватывает целиком.

— О, ты могла бы кончить, если бы я делал только это и ничего больше. Разве нет?

Она приподнимает бедра, приглашая прикоснуться.

— Не так быстро. Скажи мне, что я хочу знать… почему ты выбрала меня своей мишенью?

— Ты не женат, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

Слишком простой ответ, учитывая, как сильно она сопротивлялась.

— Думаю, это правда лишь отчасти. Что еще? Какую слабость я мог показать, чтобы ты решила, что сможешь до меня добраться?

Я снова дую прохладным воздухом на её перегретую кожу. В ответ она впивается ногтями в постель и раздвигает ноги шире.

— Скажи мне, и я сделаю это снова.

Когда она молчит, я слезаю с кровати, оставляя её скулить сквозь слезы. Дам ей минуту на раздумья, пока обсужу ситуацию с Каем. Я достаю телефон из пиджака и поворачиваюсь к ней, пока идет вызов.

— Почему звонишь так поздно? — голос Кая прорезает тишину.

— Кто-то пытался опоить меня сегодня вечером.

Сон как рукой сняло.

— Кто? — требует он.

— Удивительно, но какая-то проститутка с пинту ростом, работающая в клубе при казино. Я разгадал её намерения и подменил стаканы. Меня беспокоит, что эти конкретные наркотики гуляют по нашим улицам.

Его тон деловой, и я слышу, как он печатает на фоне:

— Почему? Что они с ней делают? Полагаю, она у тебя под стражей, иначе ты бы не звонил мне говорить об этом.

Длинная линия её ноги продолжает притягивать мой взгляд. Должно быть, наркотик начал действовать и на меня. Стояк остался с тех пор, как она меня трогала, так что я не могу понять разницу.

— Это наркотик-афродизиак. Сводит с ума от секса.

Кай тихо фыркает в трубку.

— Ты думаешь, что она опоила тебя, потому что сама хотела сесть на твой член?

— Не издевайся, чувак. Не в настроении. Женщины вроде неё не хотят мужчин вроде меня. — Я закатываю глаза.

Его смех медленно затихает.

— Ладно. Что-то еще узнал?

— Да, наши друзья, семья Капри, по крайней мере, эта конкретная ветвь, начали что-то вроде бизнеса по продаже кравтовых наркотиков.

В ответ тишина, и я киваю. Кто смеется теперь, сукин сын?

— Кай, ты там? Понимаешь, о чем я?

— Конечно, я, мать его, понимаю, о чем ты. Эти суки из Совета использовали какой-то наркотик на мне и на Михаиле. Могло ли это прийти от Капри?

Силла снова выгибается на кровати, пытаясь дотронуться до себя, но не может. Сколько бы раз она ни терпела неудачу, она продолжает попытки. Достойно восхищения, полагаю.

— Может быть. Девушка, которая пыталась меня опоить, дочь незаконнорожденного наследника Капри. Так что, возможно, племянник Сэла? Сколько этих ублюдков мы должны перебить, чтобы их не осталось?

— Она всё еще у тебя?

Я киваю, не сводя с неё глаз, и отвечаю.

— Да. На данный момент привязана к моей кровати.

— Ты не…

— Пошел ты, задница. Я допрашивал её, но не трахал, если ты об этом. Может, я, мать его, и сумасшедший ублюдок, но я не один из них.

С этими словами я сбрасываю вызов и бросаю телефон на диван. Гнев обжигает горло, всё, о чем я могу думать, это крушить, ломать, разрывать, уничтожать.

Я хожу взад-вперед по комнате, как лев в клетке. Черт. Мне нужно выйти отсюда, пока я не навредил ей или, что хуже, себе, оставив её в таком состоянии.

Я хватаю со столика нож и быстрыми движениями разрезаю её путы. Они ослабевают, и, как только она освобождается, она бросается на меня. Нож оказывается у её горла раньше, чем я успеваю сообразить.

Ей, похоже, плевать. Она прижимается к холодной стали, тонкая красная линия прорезает кожу, а её губы скользят по моей челюсти к шее.

Что-то в том, как её рот касается моей кожи, успокаивает холодную ярость, которую разжег Кай. Превращает глыбу льда в груди во что-то расплавленное. Но это не имеет значения. Я не буду трахать её, пока она под этим наркотиком. Я сказал Каю, что я не один из них… тех, кто использовал, унижал и позорил нас. Я не стану одним из них.

Я осторожно отстраняю её и одним движением срываю с неё бюстгальтер.

— Пожалуйста, — умоляет она.

Я поднимаю её, и она автоматически обвивает мою талию ногами.

— Пошли, Malyshka, посмотрим, сможет ли душ остудить нас обоих.