Он меняет позу, и когда я открываю глаза, он стоит надо мной. Стоит прямо на кровати, в ботинках, между моих разведенных бедер. Он поднимает ногу и прижимает носок ботинка прямо к моему клитору.

Я взвизгиваю и выгибаюсь, борясь с путами.

— Ты что-то дала мне, так что я дам что-то тебе. Немного облегчения, как и обещал. Но опять же, ты не заслужила мой член. Ни мой рот. Ни мои пальцы. Ничего, кроме ботинка. Так что, если хочешь - бери.

Сначала всё выходит неловко, я пытаюсь кончить о носок его ботинка, но это не длиться долго. Я извиваюсь бедрами, прогибаясь навстречу его ноге, пока не добиваюсь нужного трения. Когда я кончаю, перед глазами вспыхивают искры, и моя киска снова сжимается вокруг пустоты, пронизывая меня новой волной боли.

Не думаю, что переживу эту ночь, я думала, что он просто пристрелит меня, а не будет пытать до смерти. Кожа горит, путы врезаются в запястья и лодыжки. Чувство унижения вызывает волну тошноты.

Я только что терлась об его ботинок, чтобы, блять, кончить, и сделала бы это снова.

Словно прочитав мои мысли, он убирает ногу и опускается на колени рядом со мной.

— Хочешь поделиться чем-то еще? Хочешь заработать еще немного облегчения, Malyshka?

Он поправляет свой стояк, чтобы было удобнее, а затем полностью игнорирует его. Как он может сидеть здесь, возбужденный, и ничего не делать? Он сказал, что он человек без самоконтроля, но сейчас у него бесконечно больше власти, чем у меня.

— Что ты хочешь знать?

Он изучает меня, прикрыв веки, словно прячась за ними.

— Ты как, Форт-Нокс. Зачем ты пришла сюда? Каков был план?

Я сглатываю, в горле сухо, и позволяю телу обмякнуть. Если получится хоть на миг расслабиться, возможно, нужда немного отступит. Я фокусируюсь на нем. Его острые скулы, яркие глаза и всё это искусство из чернил на теле, словно кричат миру держаться от него подальше.

— Я планировала опоить тебя, переспать с тобой, а потом попросить о помощи.

— О помощи в чем?

Я сглатываю и шепчу, не будучи уверенной, что у стен здесь нет ушей:

— Убить моего босса.

— Того самого, который приказал тебе опоить меня? Это полный пиздец. Даже в моем мире. Присцилла - твое настоящее имя?

Я киваю, голова кажется всё тяжелее, пока снова не падает на матрас. Простыни пахнут им, но я заметила это только сейчас. От этого всё внутри снова сжимается.

— Мое имя - Присцилла Капри.

Иван соскальзывает с кровати, словно я подожгла его задницу. Значит, он знает мою фамилию. Логично.

— Среди Капри не бывает наследниц женского пола. Я слышал, что они либо убивают девочек, либо продают их на своих гребаных фермах еще детьми.

Я заталкиваю воспоминания, рвущиеся наружу, обратно в темноту, где им и место.

— Я не наследница. Я просто дочь низшего, незаконнорожденного сына Капри. Артура не признают в семье. Как и меня.

Иван снова заползает на кровать, нависая надо мной. Я скулю от его жара и запаха, так близко ко мне. Он просовывает колено между моих ног, пока твердая мышца не упирается в мой центр.

— Ты хорошо поработала, Malyshka. В этот раз можешь потереться об мое колено, чтобы кончить.

Новые слезы текут по щекам, и я зажмуриваюсь, сильнее прижимаясь к нему. Найти ритм, который даст мне то, что нужно, удается через минуту. Особенно потому, что я не могу сильнее прижать его к себе из-за связанных ног. Его теплое дыхание, слегка отдающее водкой, щекочет мое лицо. Я позволяю себе отключиться, представляя, что это не унижение, а что-то более сексуальное, глубокое, прелюдия, может быть. До взрыва проходят считанные секунды. Я дрожу и хватаю ртом воздух, когда открываю глаза.

Он всё еще завис надо мной, его взгляд прикован к моему лицу.

— Мы еще не закончили. Интересно, что ты сделаешь или расскажешь мне, если я предложу тебе свой член? Или, может, я просто оттрахаю твой прелестный ротик и вообще обойдусь без твоей киски?

Я скулю, а он подносит большой палец к моим губам и давит на них. Я глубоко всасываю, не сводя с него взгляда. Может, он и играет со мной, но если он засунет свой член мне в рот, это будет не единственное, что он от меня получит.

— Скажи мне, где наркотики.

Я позволяю ему вынуть палец из моего рта и качаю головой.

— Я купила их сегодня вечером. Я не знаю, где остальной запас.

— Нет, те, что были при тебе, или ты всё всыпала в стакан?

Я моргаю, в ужасе от мысли сказать ему правду. Что он сделает с остатками? Черт. Я не выдержу, если он попытается запихнуть их мне в глотку…

Я плачу по-настоящему, пока он нежно не успокаивает меня:

— Всё хорошо, Malyshka, отдыхай. Я сам их найду. Не похоже, чтобы на тебе было много одежды.

Мне стоит огромных усилий поднять голову и смотреть, как он поднимает платье, которое было на мне. Через секунду он достает крошечный пластиковый сверток из кармана, который я сама пришила к платью. Он вертит его перед моим лицом.

— Ты даже не попыталась их спрятать. Думала, я буду легкой добычей?