Я небрежно сорвала наряды Амары и вышвырнула их с балкона. Следом полетели вешалки и парочка чехлов.

Зеленое платье угодило в фонтан и наполовину утонуло в ряске, а то с черными узорами спланировало на дорожку, любезно прикрыв собой кизяки.

Я отряхнула ладошки и вернулась с чувством выполненного долга, не забыв закрыть за собой дверь на балкон.

Вот теперь комната стала намного симпатичней.

– Махорошая, ну здравствуй, здравствуй! – тут же набросилось на меня знакомое облачко. – Ну что, теперь убедилась, в какую красавицу ты попала и как сильно Грэм меня любит?

Дух Виолы!

Очень даже кстати – нужно как следует ее расспросить о кое-каких интересующих меня моментах.

– Хочешь сказать, ты не видела, как я их застукала в беседке?!

– Иу, я только видела, как Грэм соскучился по моим ласкам!

– Он не соскучился! Он – грубый, отвратительный и наглый мерзавец, который меня чуть не изнасиловал!

– Тебе показалось, просто у него такой характер, – покраснело облачко.

У меня аж глаза на лоб полезли.

Но когда я задала еще парочку наводящих вопросов, оказалось, что Грэм всегда так обращался с собственной женой. Никогда не был ласков, не говоря уже о постели, в которой вел себя абсолютно эгоистично, позволяя ей себя любить.

А эта святая простота принимала все за чистую монету – наоборот, изо всех сил и с огромнейшим энтузиазмом старалась доставить ему удовольствие.

Но самый шок у меня случился, когда я спросила дух Виолы о противозачаточном зелье, которое служанка якобы нашла в этой комнате, и которое Грэм плеснул мне в лицо.

Облачко тут же уверенно выдало:

– Махорошая, я, наоборот, люблю перчатки. Можешь посмотреть в шкафу – у меня их целая коллекция. Носи с удовольствием. Ничего против перчаток я не имею.

Я, раскинув руки, в изнеможении бухнулась на ее розовую кровать.

Она РЕАЛЬНО не поняла, о чем я ее спрашиваю!

Она тупо не знала такого слова – «противозачаточный»!

Какое там зелье?

Амара подбросила, однозначно!

– Грэм, о мой дракон… – мечтательно протянул дух Виолы, и свился в большое розовое сердечко. – Я полюбила его с самого детства, когда впервые увидела. Могла ли я подумать, что он женится на мне и сделает самой счастливой из смертных?

– Я не понимаю, КАК, как можно не видеть, что он исполнял обет своего отца? – злилась я. – Грэм же называл тебя слабоумной, тупицей? А эти Эсса и Грэсса вели себя с тобой, госпожой поместья, как со своей подружкой!

– Ах, махорошая, Грэм это просто так шутит. Конечно, он без ума от меня! – на все был готов ответ у духа. – А Эсса и Грэсса, правда, миленькие? Кстати, как ты запомнила их имена с первого раза? О, поняла, они спели тебе песенку…

И дух стал фальшиво напевать про камень и орех.

Да, Виола, действительно, не семи пядей во лбу. Что, когда была в этом теле, что сейчас, в образе духа.

Но это никоим образом не оправдывает Грэма, который вел себя с ней так жестко, а она даже этого не понимала!

До сих пор не понимает, даже после смерти!

Я вдруг почувствовала, что даже муженька из моего мира с его дикпиками не ненавижу так, как Грэма Фрейзера!

Я здесь всего ничего, а уже ненавижу дракона и боюсь, как не ненавидела никого в своей жизни!

И единственное, чего мне по-настоящему жаль из своего мира – так это своего кафе, своего детища которое я сделала практически своими руками, вложив в него море души и любви.

Как же я о нем мечтала, а теперь оно достанется Андрюше с моей милой шлюховатой подруженькой…

Надеюсь, хотя бы ту фоточку она получила.

Ну, уж нет!

Не собираюсь я раскисать!

– Расскажи-ка мне поподробнее про руны красоты. Их же можно стереть?

– Иу... – замялся дух. – А зачем?

– Затем, что ты себя ими только испортила! Зачем было прибегать к такой сильной магии? Я уверена, ты была очень красивой и естественной девушкой!

– Ты что, собираешься стереть все мои руны?

– Ага! Сдуть губы, и снять ресницы, и убрать этот розовый цвет глаз. Вот какого цвета твои настоящие глаза? Не вот эти переделка, а настоящие твои глаза Виолы Шатопер?

– Как какого? Я… уже не помню…

– Клинический случай!

– Нет, нет и нет! – взвился дух настоящей Виолы. – Ты плохая попаданка! Очень, очень нехорошая! Ребеночка от Грэма не хочешь, снова превратить меня в противную серую мышь хочешь!

– Пойми, как только я рожу ребенка, он отберет его и выгонит меня. Он сам так сказал.

– Грэм так не поступит! Все ты врешь! Я желаю наблюдать за своим счастливым телом. А счастье – это Грэм! Вот что… Будешь действовать не по моей воле, я… Я узнаю, что с тобой можно сделать плохое и сделаю это!

С этой впечатляющей угрозой дух прошлой хозяйки тела гневно удалился.

Разумеется, исполнять его волю я не собиралась.

А собиралась совсем наоборот!

После того, как дух исчез, я занялась обыском спальни, надеясь обнаружить что-нибудь полезное.

ГЛАВА 17