В жилах стынет кровь. Кажется, я слышу, как шестерёнки в мозгу щёлкают в поисках приемлемого ответа. Наверное, его нет. Неважно, что я придумаю: если мой портрет распространяют, когда-нибудь Лаэр его увидит и всё поймёт.

Но, может, удастся отсрочить разоблачение и убежать раньше, чем это произойдёт?

Тонкий перезвон наполняет дом.

Бросившийся к окну Лаэр впивается пальцами в подоконник:

– Проклятие, проклятие, проклятие! – рычит нечеловеческим голосом. – Идём.

Я тоже подскакиваю к окну: за оградой темнеют крытые сани, люди в тулупах с красными нашивками стучат в хлипкую калитку так, что вот-вот вышибут.

– Идём, – стиснув локоть, Лаэр тянет меня к двери. – Только укрывательства беглой мне не хватает для полного счастья!

– Не отдавайте меня им, – неожиданно жалобно взвываю я. – Не хочу.

– Я тебя спрячу, – бормочет Лаэр. – Барагун не поверит, что я не знал, будто ты преступница.

Мы вихрем сбегаем с лестницы. Лаэр нажимает на раму зеркала, проталкивает меня в открывшийся проход и снова задвигает зеркало на место.

Оно прозрачное! Из пропахшего фиалками тайного хода прекрасно видно всё, что происходит в коридоре. Лаэр, пригладив волосы, отворяет дверь.

– Барагун, какими судьбами? – он отступает перед вооружёнными людьми.

– Лаэр Мианор, именем Тавегрина Фламира ты арестован за скупку краденого, организацию похищений артефактов и изготовление запрещённых препаратов, – чеканит низкорослый бородач в красной шапке.

Закатив глаза, Лаэр качает головой:

– У тебя нет доказательств, Барагун. Можешь снова обыскать мой дом, но ничего противозаконного не найдёшь.

– Обязательно обыщу, – хмыкает Барагун и, развернувшись к зеркалу, стряхивает с бороды капельки растаявших снежинок. Оглаживает раму зеркала, и стоящий рядом с ним Лаэр бледнеет. – Нашёл я одного мастера, у которого ты значишься в заказчиках одностороннего зеркала.

Барагнун вытаскивает из-за пояса кнут с металлической обивкой на рукояти и заносит руку для удара по стеклу.

Глава 20

Отскакиваю назад. Поскользнувшись на ступенях, скатываюсь вниз. Боль режет тело, звенит в голове. Звенят гулкие удары по стеклу.

Бежать!

Каждое движение – боль, стынет кровь. Я ползу прочь. За угол. По коридору. Оглушительно звенят осколки.

Двери-двери-двери кругом, двоятся, пляшут перед глазами.

– Лаэр, ай-яй-яй! – насмешливо укоряет Барагун. – Значит, говоришь, можно обыскивать весь дом, и ничего не найду?

В кабинет с книгами и оружием нельзя – там спрятаться негде. Распахиваю следующую дверь: большой полутёмный зал со стеллажами… грибов – фосфоресцирующих фиолетовых.

– Первый раз вижу этот ход, – заявляет Лаэр. – Я же купил этот дом, не строил, мало ли что могло остаться от предыдущего владельца.

И за следующей дверью тоже грибы.

– И что, дом не изучил, не проверил? – подчёркнуто любезно уточняет Барагун.

– Я слишком стар, чтобы устраивать пляски с проверкой. Да и кто мог подумать, что в доме окажется тайный ход? Какая неожиданность!

Зачем Лаэру столько грибов?

Из очередной двери веет холодом. Распахиваю её шире, под потолком загорается блеклый шарик, озаряет многоярусные полки-ящики с ледяным крошевом и лежащими на холодной подстилке телами. Морг? Зомби или трупы для будущих зомби?

Коридор наполняет хруст стекла под сапогами.

Заскочив в «холодильник», высматриваю полки наверху: все пустые. Зацепившись за самую верхнюю, упираюсь ногами в нижнюю, в следующую – и заползаю на осколки льда. Под потолком мало места, но я укладываюсь, оттягиваю подол, чтобы не свисал с края, и замираю.

Тихо звучат голоса, чеканные шаги – звуки приглушены каменными стенами и массивной дверью. Почему-то опять гадаю, зачем Лаэру столько грибов? В еде их не было… разве только нужны для запрещённых препаратов, в изготовлении которых его обвиняли. В принципе, чтобы коллекционировать что-то дорогое и заказывать кражи, нужны деньги, а много денег можно сколотить на незаконной деятельности… и грибочках с интересными свойствами.

Дверь в ледник распахивают. Я задерживаю дыхание.

– Я всё отрицаю, – доносится голос Лаэра. – Первый раз вижу это место.

Только бы меня не сдал.

Кто-то заходит, неспешно шагает вдоль полок, оглядывая их содержимое. Кажется, тыкает трупы – лёд под ними хрустит. Дыхания не хватает, я очень медленно выпускаю и втягиваю воздух.

Холод пробирается в тело, но не колет, не морозит. Мне хорошо на льду. Уютно. Хочется слиться с ним. Кажется, даже дышать не надо. Наверное, у меня замедляются обменные процессы.

– Сделайте опись всех обнаруженных предметов, – приказывает Барагун. – Артефакты отправьте в хранилище герцогу Фламиру, остальное – в подразделение. А мы с господином Лаэром едем в тюрьму.

– Я настаиваю на том, что не имею ни малейшего представления о том, что и кто может здесь находиться, – бормочет Лаэр. – И я требую своего адвоката.

– Будет тебе адвокат.

Отдалённо хрустит стекло. Переговариваются о чём-то люди, звучат шаги.