Тяжко вздыхая и охая над сухарями, снятыми с одной из пыльных полок, да запивая хрустящий обед водой, Шурн сначала издалека, а потом всё более настойчиво предлагает мне посетить его учителя, живущего на окраине близлежащего городка.

– Зачем? – лениво интересуюсь я, поглаживая живот, по которому неприметно распласталось чёрное существо.

– Ну… ты же аномалия: на тебя не действуют заклинания упокоения. Никакие. Он должен тебя исследовать.

– Они не действуют на меня, потому что я жива. – Зеваю.

– Ты не можешь быть жива: ты была заморожена, мужики так и сказали, да я сам видел. Ты ж прям закоченевшая была… А ещё у него с едой получше. У меня только сухари остались и мука грубого помола. Не уверен, что даже яйца смогу добыть, чтобы испечь чего-нибудь.

Последнее, конечно, аргумент. Усмехаюсь:

– Меня, например, больше интересует, почему я не околела.

Чёрное существо, судя по его состоянию после купания, к моему спасению от замерзания отношения не имеет.

– Мёртвые не околевают, – вздыхает Шурн. – Учитель тебе всё подробно объяснит.

Объяснений хочется. Только, судя по событиям перед побегом, у властей есть мой портрет (сердце ёкает при мысли, что его сделали со слов Рана, ведь он обратил на меня внимание во дворце, он меня знал).

– Мне понадобится новая одежда и два платка, – предупреждаю я.

Помедлив, Шурн кивает:

– Добуду.

***

Дорога в город хорошо укатана, вчерашний снег не разошёлся, поэтому идти легко. Жалобы Шурна на женщин и бардак в доме я слушаю вполуха. Здесь, на дороге сквозь лес, а потом поля, меня накрывает осознание ужаса моего положения.

Я в другом мире. Меня разыскивают. Я, может быть, мертва. Оглушённая этими мыслями, не сразу замечаю, что жалобы Шурна сменяются сетованьями на более глобальную катастрофу: убийство принцев и принцесс Озарана.

Покрываясь холодным потом и выше натягивая обмотанный вокруг нижней части лица платок, я слушаю о кровавом побоище во дворце и культе Бездны, стремящемся уничтожить мир – историю, сильно отличающуюся от той, которой меня потчевал отец.

– Хорошо хоть один принц у озаранцев остался, – вздыхает Шурн.

В памяти как вспышка: шепотки «Принцы, принцы идут», и Ран среди молодых роскошно одетых людей.

– Как его зовут? – Мне становится жарко. – Третьего принца Озарана?

– Саран. И он теперь наследный принц…

Са-ран. Ран? Кажется, мне нечем дышать.

– …если избранную найдёт, конечно, – бормочет Шурн. – Не везёт этим драконам, им же бабу нужно особую, чтобы править.

Дракон? Так… он дракон?

Я иду на подгибающихся ногах, снова не слушая причитания. В ушах гудит от бешеного стука сердца. Раньше же могла догадаться о положении Рана! Всё было на поверхности, просто не хотела верить. Но… получается… Ран думает, что я убила его братьев? Понятно, почему у ищущих мой портрет: он позаботился о его появлении. И сейчас тоже ищет меня, чтобы допросить. Или сразу убить. Такие вещи не прощают.

– …а этот Саран уже два раза отбор проходил и избранную не нашёл. Как и наш наследный принц, – вздыхает Шурн. – И если на третьем отборе они избранных не найдут, потеряют право наследовать престол. Как бы война за троны не началась.

Точно пьяная бреду за Шурном, сворачиваю с дороги за пару километров до замаячившего впереди городка, а в голове стучит: «Ран меня убьёт. Найдёт и убьёт… Он же дракон!» Пытаюсь утешить себя тем, что принцу недосуг гоняться за мной по всему миру, но, если честно, в такой ситуации было бы странно, если бы он меня не искал.

– Пришли! – Шурн вприпрыжку бросается к высокому забору и распахивает калитку. – Учитель!

На первый взгляд деревянный домик в два этажа не кажется убежищем некроманта, но из будки выбирается костяная собака, а на крыльце костяная кошка стряхивает с себя шапку снега.

Никто не отзывается. Шурн бодро отворяет входную дверь, и наружу вырываются пар и ароматы печёного мяса. Только теперь понимаю, что я опять голодна. Нет, рано ещё сдаваться. Тряхнув головой, направляюсь в красивый дом учителя-некроманта.

Внутри светло: молочного цвета стены отражают сияние загоревшихся под потолком шаров, всё сверкает чистотой, возле входа картина с котиком. Зомби в вязаной жилетке забирает у Шурна дублёнку. Тянется и к моей куртке, позаимствованной у Шурна. Я легко отдаю этот почти бесформенный мешок.

– Учитель! – Оглядевшись по сторонам, Шурн направляется не в соседние комнаты, не на лестницу на второй этаж, а, что-то нажав на раме зеркала, отодвигает его в сторону и манит меня на открывшуюся сумрачную лестницу в подвал – это больше подходит некроманту.

В подвале, правда, романтично пахнет фиалками, но каменные стены и массивные двери мрачному антуражу соответствует.

– Учитель! – Шурн распахивает одну из дверей. – Я вам аномальную зомби привёл.