— Её Величество была к вам очень добра, и этот договор подписан её рукой.

Мама неслышно скользнула сквозь толпу и встала рядом с отцом. Люди, мало её знающие, обычно относились к ней с сочувствием и симпатией. Жить со столь вспыльчивым дракониром, воспитывать трёх детей, управлять огромным поместьем и при этом организовывать приёмы, достойные императорских по размаху. На самом же деле именно она заправляла железной рукой всем от финансов до политических настроений семьи.

Но, кажется, на этот раз, мама промахнулась.

Я-то видела полные холода глаза герцога, дружелюбную улыбку, которая не значила ровным счётом ничего. Странно, что мама, так ловко ведущая огромное хозяйство, знающая помыслы каждого домочадца, умевшая расположить к себе любого от конюха до министра, этого не видела. Я тайком огляделась и с ужасом поняла, что герцог ввёл в заблуждение не только родителей — всех! Они все купились на его жизнерадостную, полную огня и древней драконьей красоты маску.

— Как вы верно заметили, вейра, моей подписи на этой бумаге нет. А стало быть, и стоит она не дороже пепла.

Герцог щёлкнул пальцами, и папка в руках отца вспыхнула белым пламенем. Великое драконье пламя, характерное для отпрысков императора. Отец подскочил, стряхивая огонь с рук, и смешно завертелся, оглядывая костюм. Мама с аханьем бросилась ему на помощь, размашистыми деревенскими жестами стряхивая с ткани искры.

Если молодой герцог хотел показать, как смешны притязания моей семьи на родство с ним, ему это с блеском удалось. Жалкие бароны, разбогатевшие на рудниках и алмазной шахте, не чета молодой сильной магии, текущей в его жилах. Они и были смешны. Мы были.

Я.

А после герцог снова шагнул ко мне, пытаясь снять с меня фату, вновь упавшую мне на лицо. Та не поддавалась. Тогда Анвар коротким ударом меча рубанул её, и бесчисленные волны газа свалились алым комом на пол, рядом посыпались камни и жемчужная бахрома из тиары, на которой она держалась. Я даже вздрогнуть от ужаса не успела. Не видела, как он вынул меч, как занёс, как разрубил тиару. Если бы я только дёрнулась, там сейчас лежала бы моя голова.

— Ваша Светлость… — предупреждающе шагнул к герцогу один из прилетевших с ним дракониров.

Сильный, далеко не юный воин, внушающий к себе уважение. Но Анвар отмахнулся, и тот застыл статуей в самой глупой позе, которую только можно вообразить — занеся ногу для следующего шага и открыв рот. Но герцог к нему даже не повернулся.

Мрачный взгляд, наконец, лёг на меня, придавливая тяжестью к храмовым плитам. Даже вздумай я убежать, не смогла бы и с места сдвинуться. Но самым страшным было то, что на его лице продолжала играть лёгкая улыбка, как если бы он прогуливался с красивой вейрой по парку и обсуждал диапазон столичных вин.

Он подарил мне открытую лучезарную улыбку, от которой спина покрылась холодным потом, а кишки завязались в узел. Меня не обманывало его показное обаяние. Не двигаясь с места, лишь парой слов он уничтожил самолюбие моих родителей, репутацию нашего клана и чаяния императрицы, и меня он тоже размажет. Не пожалеет.

— Юный отпрыск семьи баронов Фьорре… Наглый, как его родители, такой же беспринципный и бездарный. Я не чувствую в тебе магического потока. Как же смеешь ты предлагать себя в жёны второму сыну императора? Говори, по какой причине ты стоишь здесь?

Он наклонился ко мне так близко, что я могла бы разглядеть каждую ресничку, каждую родинку на лице безупречной лепки. Меня окатило тёплой дрожью от неожиданной, такой откровенной телесной близости. Нос к носу, глаза в глаза.

— Неужто по любви?

Сердце глухо колотилось, словно собиралось сбежать из груди. Самое мерзкое, что Анвар мне понравился. Он нравился мне даже сейчас, когда за маской второго молодого драконира Вальтарты обнаружилась целая армия демонов, вооружённая до зубов. И не одним только метким словом.

Спасла меня одна из моих тёток. Хотя назвать прекрасную юную Энид тёткой язык не поворачивался. Честно говоря, это я выглядела её тёткой: плохой цвет лица, набрякшие веки, грузная для моих юных лет фигура, хотя я уже два года грустно и недоброхотно сидела на листовой диете. Ела сплошную траву с редкими вкраплениями бобовых и рыбы. То ли дело Энид, которая лопала за семерых, высыпая в рот пирожные подносами, а выглядела, как одна седьмая от меня.

Она ринулась наперерез Анвару, и тот оказался склонен не над моей перепуганной физиономией, а её прелестями, самоотверженно вздымающимися над рамкой декольте. Можно подумать, она километр бежала. Ещё и руки раскинула.

— Аланте не Пустая! — заорала она на весь зал. — У неё просто магия ещё не проснулась!

Страшная тайна, в которую были посвящены лишь несколько человек, стала достоянием всего двора. Конечно, в глаза никто не осмеливался говорить мне, что старшая дочь семьи Фьорре — Пустая, разве что шёпотом и тайком строили домыслы. Мой отец был вспыльчив, а деньги делали его серьёзным врагом.