Вторым ударом была фотография… Портреты женихов в комнате я после первого беглого осмотра не замечаю, они превратились в белый шум, но в досье лежит фотография с обложки местного модного журнала, очень похожего на земные аналоги. Леонхашарт припечатан надписью «Самый завидный жених Нарака», и он выглядит… Вместо привычной глухой брони до самого подбородка на нём какая-то облегчённая версия с узким треугольным вырезом почти до низа грудины, позволяющем примерно оценить спрятанные под одеждой мышцы и выступы ключиц. Да и шея львёнка скульптурно красива, освещение чётче обрисовывает скулы, придаёт губам чувственность, а красным глазам чарующую глубину. Волосы, рассыпавшиеся по широким плечам в продуманном беспорядке, блестят, словно крича о том, что их обладатель очень здоровый и привлекательный самец. Матовое чёрное пальто, красный в цвет глаз шарф с золотым рогатым гербом, небрежно ниспадающий с плеч, облегающие в лёгкую складочку джинсы и сапоги на высокой платформе довершают образ богатого, чертовски красивого мужчины. И всё это напоминает, что выступающий для шоу Леонхашарт зацепил меня своей внешностью.

Переворачиваю страницу с его изображением. В полной броне и шлеме львёнок мне нравится больше – спокойнее как-то, когда не залипаешь на симпатичное лицо.

С Баашаром дела обстоят ещё более удивительно: у шарика из мышц, несмотря на опасный вид, даже штрафов за превышение скорости нет. Военный факультет он закончил хорошо, но без выдающихся результатов, является старшим сыном главы военного клана, его наследником. Любит декоративных кроликов и занимается их разведением, его питомцы регулярно побеждают в выставках. Коллекционирует оружие. Ни в чём подозрительном замечен не был.

Фотография его предоставлена не с журнала, а с выставки: Баашар гордо стоит с кубком, а на его голове и плечах сидят пушистые белые и чёрные комочки с большими красными глазами. И вроде эти кролики похожи на земных, но что-то с ними явно не так…

На котика и депутата информацию не собрали.

Закрываю папку. Мад сидит напротив, хотя я говорила ему, что он может идти.

– Тебе разве не надо заняться выяснением информации? – уточняю я.

– Я отправил запрос по смартфону, – безмятежно сообщает Мад и улыбается. – Вдруг тебе что-нибудь потребуется: я хочу быть рядом, чтобы суметь исполнить твоё пожелание…

Мад протягивает руку, явно намереваясь накрыть мою ладонь.

– Не стоит, – тихо, но резко предупреждаю я. – Ты должен мне помогать, а не трогать.

– Ну почему же? А если надо будет помочь с датчиком каким-нибудь? Или ещё как-нибудь? – его голос приобретает мурлыкающие оттенки. – Я ведь здесь, чтобы помогать и заботиться о тебе.

– Не боишься, что тебя, такого заботливого, кто-нибудь забодает? – Я потираю переносицу: для чтения незнакомого языка приходится сильно сосредотачиваться, и от текстов вроде этого досье, выполненных мелким мерным шрифтом, я слишком быстро устаю. А тут ещё Мад со своим неуклюжим кокетством… Но если он здесь, надо пользоваться случаем. – Я слышала, отец Леонхашарта – герой Нарака. Как он получил это звание?

– Его отец, архисоветник Эншархат Мацабьер, сжёг себя выплеском в загоне, чтобы остановить продвижение Безымянного ужаса на город.

Что ж, возможно, это объясняет, почему львёнок хоть и золотой мальчик, но законопослушный: правильные ценности вложены при воспитании.

– А его мать? – тихо уточняю я.

– Талайла ещё раньше умерла из-за нарушения циркуляции магии.

– Что это?

– Проблема высших демонов, – разводит руками Мад. – Хотя и с теми, кто послабее, тоже случается. Магически сильные существа не могут нормально жить в разреженном магическом поле, со временем это нарушает работу источника магии и её перераспределение в организме, что очень опасно для здоровья. Мацабьерам не повезло: первое проявление нарушения у Талайлы случилось, когда болезнь вошла в терминальную стадию, ничего уже невозможно было сделать. Даже семье архисоветника.

Невольно передёргиваю плечами, чтобы избавиться от пробежавшего по спине холодка. Нельзя мне сочувствовать львёнку и как-то эмоционально к нему привязываться, но не посочувствовать в такой ситуации не могу…

– А родители Баашара? – спрашиваю слишком поспешно.

– Живы, здоровы, его отец продавливает идею включения в Архисовет демонов его уровня магии, мать тренирует рекрутов.

В библиотеку заходит Рона, окидывает всех взглядом, и когда смотрит на нас с Мадом, её взгляд словно расфокусируется.

– Невесты, – произносит она громко и дёргает кончик косы, накручивает на палец. – Вас приглашают в демонстрационный зал, чтобы показать плановую работу корректировщиков по переброске группы в другие миры.

Мад хватает прибор с тремя тумблерами и разворачивается на стуле, устраиваясь спиной ко мне и лицом к соседнему столу. Тихо щёлкают тумблеры. Я же поспешно сдёргиваю и выключаю глушилку, транслирующую на микрофон мою упорную зубрёжку наракских слов. Теперь, когда Рона смотрит на меня, её взгляд не такой расфокусированный, а при виде Мада глаза у неё чуть округляются.

– Давайте, – Рона нетерпеливо взмахивает рукой. – Отправка скоро начнётся, вам стоит это увидеть.

***