Пусть их считают лишь мясом, но от них зависит благополучие всего Нарака… В голову лезут смутные мысли о профсоюзах и забастовках, подстёгнутые мучительным ощущением неправильности: те, кто спасают мир от гибели, должны пользоваться уважением. Что-то с этим надо делать. «Спокойно, – осаживаю я себя. – Сначала надо понять этот мир, выжить и не попасть с этим идиотским отбором в неприятности».

Отбор… Нет, я заметила, что львёнок водитель так себе, но эта авария выглядела как-то странно, нарочито. И почему архисоветник катается без охраны? Надеюсь, они с котиком не сильно пострадали. Смутное беспокойство я пытаюсь отбросить, как явно излишнее: на весь Нарак новости прогремели об аварии, наверняка туда отправились силы правопорядка и медики. Только есть синдром рассеянной ответственности: чем больше у происшествия свидетелей, тем меньше вероятность, что кто-нибудь из них вызовет помощь, потому что будет считать, что это сделал другой. Вдруг будет так же?

Ну вот, всё же беспокоюсь о них. Опять эта глупая привычка опекать всех, кто попал в сферу моего влияния, словно эта моя опека нужна двум взрослым самостоятельным демонам… Нет, правильнее так: одному не взрослому и не самостоятельному котику под присмотром плохо водящего машины архисоветника.

«О них обязательно позаботятся», – напоминаю я себе и снова сосредотачиваюсь на окруживших Безымянный ужас корректировщиках.

***

– Именем Архисовета, журналистов не пускать! – командует Леонхашарт громко. – Посторонние квадрокоптеры убрать!

И если самих журналистов полицейские оттесняют довольно легко, битва квадрокоптеров в воздухе затягивается. Впрочем, Леонхашарту довольно того, что ему в шлем больше не тычется камера.

Когда среди автомобилей полицейских, качая бёдрами, проходит полукошка Аншаарти, двоюродная сестра Шаакарана, Леонхашарт отворачивается к раскрытой двери грузовика и мечтает стать ниже. «Она пришла к Шаакарану, она пришла к Шаакарану», – повторяет он.

Но сегодня определённо не его день.

– Леонхашарт, – раздаётся позади него томное воркование. – Как я рада видеть тебя живым, я так испугалась. Тебе что-нибудь нужно?

Когтистые руки охватывают его локоть. Вежливость вынуждает Леонхашарта развернуться:

– Добрый день, Аншаарти.

– Ты не передумал участвовать в отборе? – Она хлопает ресницами больших тёмных глаз. – Эти невесты – просто позор, ни одна из них не достойна быть рядом с наследником великого рода!

– Краску невесте ты прислала? – прямо спрашивает Леонхашарт.

– Какую? – Аншаарти сама невинность. Она плотнее прижимается к его руке поднятым корсажем бюстом. – Я не понимаю, о чём ты.

Нервное подёргивание хвоста выдаёт её, и, поняв это, Аншаарти заливается румянцем. Леонхашарт качает головой:

– Ещё раз подобное устроишь – административное разбирательство тебе обеспечено, после такого позора отец вряд ли будет выделять столь же щедрые средства на карманные расходы.

Пока машины переставляют, чтобы подогнать карету скорой помощи, двое орков с красными кругами на халатах, обозначающих их принадлежность к лекарской службе, пробираются сквозь кордон и, удивлённо глянув на толпу воркующих вокруг Шаакарана девушек и женщин, направляются к грузовику.

– Вы в порядке, архисоветник? – бестрепетно спрашивает орк постарше.

Орки немного иначе управляют магией, поэтому у них практически не бывает спонтанных выплесков, они не бояться находиться рядом с высшими демонами, сильная аура которых может привести к таким выплескам у остальных. Маги и обычные демоны бояться таких, как Леонхашарт, даже если те облачены в полную броню.

– Сначала позаботьтесь о нём, – Леонхашарт указывает на водителя. – Он должен выжить.

Он отступает, пропуская двух громил-лекарей к раненому. Те ставят саквояжи с комплектами инструментов на асфальт и принимаются за дело.

– Ты такой самоотверженный и благородный, – с придыханием произносит Аншаарти, крепче прижимаясь к его руке грудью.

– Отойди от него, хвостатая! – разносится гневный девичий голос, и Аншаарти дёргают в сторону, та крепче вцепляется в помрачневшего Леонхашарта, подумавшего «Только не Амбероуз». Но именно полусуккуб Амбероуз в ярком платье дёргает Аншаарти ещё сильнее, пытаясь от него отодрать. – Леонхашарт пострадал, ему нужна помощь, а не дополнительный груз!

Леонхашарт морщится, пытаясь сохранить равновесие на здоровой ноге. Благородное воспитание не позволяет ему грубо стряхнуть Аншаарти и вцепившуюся в неё Амбероуз.

Он пристально следит за работой орков: сейчас магию здесь применять чревато новыми спонтанными выплесками у пострадавшего и окружающих, поэтому они действуют вручную, надевают на шею пострадавшего фиксатор, срезают одежду, чтобы проверить раны.

– Леонхашарт, ты как себя чувствуешь? – нежно воркует Амбероуз, поглаживая его по мощному плечу. – Голова не кружится? Рога не ломит?

Тут же Аншаарти, не желая уступать ей в заботливости, нежно мурлычет:

– Может, ты присесть хочешь? Или прилечь? Поехали ко мне, я устрою тебя наилучшим образом.

– Нет, ко мне! – Амбероуз, отчаявшись отодрать её от следящего за лекарями Леонхашарта, заходит к нему с другой стороны и тоже хватает за руку, прижимается более пышной грудью. – У меня Леонхашарту будет лучше! Намного лучше.