Пешком идти в отдел он передумал. Надел форму, еще вечером поменял звездочки на погонах – купил в областном спецмагазине вчера. Сел в машину и через семь с половиной минут тормозил у отдела полиции. Выйдя из машины, отметил, что двор перед одноэтажным зданием выметен. Окна чистые. Хотя бы уборщица не сбежала и выполняет свои функции.

Дежурка встретила его тишиной и запертой вертушкой.

– Эй! Кто-то есть? – постучал он согнутым пальцем по стеклу перегородки.

И тут же словно из-под земли выскочил молодой лейтенант, жующий и испуганный.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – проорал он, приложив ладонь к фуражке. – Прошу прощения!

– Вольно, лейтенант, – поморщился Новиков. – Вертушку открой, я пройду.

Лейтенант выполнил приказ.

– Где мой кабинет, лейтенант?

– Прямо по коридору. Дверь в торце.

– Хорошо, – кивнул Новиков, двинувшись вперед, но приостановился. – Объяви о совещании через десять минут у меня в кабинете.

– Так точно…

На совещание явились все, кто присутствовал на тот момент в отделе полиции. Штат был немногочисленным. Но познакомившись и поговорив с каждым, Саша Новиков остался доволен.

– А почему я не вижу оперативников? – спросил он напоследок.

– Из оперативников у нас одна Клавдия Олеговна Ольхова осталась. Остальные уволились, – подсказала кадровичка. – А Ольхова ходит на работу, когда ей вздумается.

– Вы забыли добавить, что и уходит она с нее иногда за полночь, – заступился за Ольхову эксперт.

Эксперт Новикову очень понравился. Мужчина под пятьдесят, с пышной седой шевелюрой. Под белоснежным халатом – серые брюки и темно-серая рубашка. Ботинки начищены до блеска.

– Это когда случается что-то, – занастырничала кадровичка. – А когда все тихо, может и выходной себе самовольный устроить. Распустилась. Оно и понятно: в родственных связях состояла со Станиславом Яковлевым.

– Да? – удивился Саша. – И кем же они друг другу приходились?

Ольхова, как он понял из сбивчивых рассказов сотрудников, была родной теткой покойной жены Яковлева. Переехала в райцентр сразу после гибели племянницы. Хотела расследовать причины ее смерти. Не вышло.

– Там все было очень туманно, – округлила глаза кадровичка.

– Но она долго не сдавалась, – заявил эксперт Николай Николаевич Харитонов. – Ни единой улики, ни одного свидетеля. Это дело так и осталось нераскрытым.

– Ольхова откуда переехала? – спросил Саша, прежде чем закончить совещание.

И тут дверь его кабинета широко распахнулась. На пороге стояла женщина, которую он сразу же мысленно окрестил странной. В широких черных штанах, запачканных чем-то понизу. Этим же были измазаны и ее черные кроссовки. Бежевый свитер с закатанными до локтей рукавами открывал сильные руки. Левая была в кармане штанов. Правая держала большую коричневую сумку.

– Из Питера я переехала, товарищ подполковник, – проговорила Ольхова, тряхнув коротко стриженной белобрысой головой. – Из него, родимого. И если совещание закончено, нам с вами надлежит выехать на место происшествия. Только что позвонили. У нас труп…

Глава 4

Происшествие, на которое их вызвали, случилось в деревне Баранки, расположенной в двадцати километрах от райцентра. Пожилая жительница деревни полезла в погреб за картошкой и неожиданно для самой себя решила разобрать под лестницей. Как-то уж слишком много места занимала старая угольная куча. Уголь ей не был нужен, газ давно в деревню провели. Печкой уж никто не топился. А у нее уголь с незапамятных времен в этом месте под лестницей хранился.

Выбравшись из подвала, она сходила к соседу Ваньке Угрюмому. Тот никакой работы не боялся и за бутылку водки мог пруд вырыть вручную.

Вообще-то фамилия его была Угрюмов. Но все звали его Угрюмым. Так привыкли, что настоящей фамилии и не вспоминал никто.

– Вань, поможешь? – проникновенно смотрела она в его опухшие глаза. – Надо бы уголь наверх вытащить да сложить возле бани. Может, продам кому.

– А чего не помочь? У меня как раз утро назавтра свободное…

Но пришел аж в шесть утра. И сразу запросил самогонки похмелиться.

– Без стакана не смогу, Петровна, – категорично оборвал он все ее сомнения. – Наливай.

Она налила ему граненый стакан самогона на дубовой коре. И уже через десять минут пожалела, потому что полоумный Ванька выскочил из ее подвала с лопатой наперевес, голося как ненормальный.

– Вот не хотела тебе наливать, окаянный! – выхватила Петровна у него из рук лопату и замахнулась на Ваньку. – Так бы и сказал, что работать не хочешь.

– Там! Там, Петровна…

– Что там, Ваня? Уголь там, который ты должен был перетаскать к бане.

– Покойник у тебя там, Петровна! – выкрикнул не своим голосом Ванька и грохнулся в обморок.

Она, конечно, ему не поверила. Ни в обморок его (притворяется), ни в слова о покойнике: работать неохота после опохмелки – вот и сочиняет.

Взяла дополнительно фонарь, так как свет в подвале был тусклый. Спустилась по лестнице, осветила угольную кучу и…