- Двери заприте, - велела, когда они вошли в хозяйскую горницу.

Братья недоуменно хлопнули ресницами, как будто Анастасия попросила их о чем-то необычном.

- Закрывайте, закрывайте, - подбодрила Анастасия.

Молчаливый Данила вздохнул, но повиновался. Гаврила мялся с ноги на ногу, всем своим видом показывая желание начать разговор. Анастасия не стала упускать такую возможность.

- Чего весь извелся? Говори!

- Госпожа, мы с братом так-то это… рады без меры! А только, может, желаешь еще и Милушу кликнуть?

- Эм… служанку, что ли?

- Ага! – радостно согласился бугай. – У нее ручки мяконькие, нежные, не чета нашим! – застенчиво спрятал за спину громадные лапищи. – Уж она кроватку вашу как надобно расстелет и ночью сон посторожит. Бывалая!

Анастасия поджала губы. Что-то она не улавливала намека… Надо бы ответить максимально аккуратно:

- Потом пусть приходит, приберется тут, - разрешила снисходительным тоном.

Мужики погрустнели.

- Как скажешь, госпожа-матушка, - протянули хором.

И понурили кудлатые головы. Расспрашивать о причине такой реакции Анастасия не стала, мало ли… Вместо этого велела дать кратскую справку о всех рабах в тереме. Особенно про детей. Сколько их еще есть, будут ли новые.

Поначалу разговор шел туго, как будто слова у Гаврилы были строго лимитированы. Но постепенно дело пошло.

В итоге Анастасия узнала, что рабов у нее аж целая дюжина, а меньше статус не позволяет; мальчики – это партия на продажу и еще одна должна прийти со следующим обозом. А как их зовут – бес знает, щенкам имени не положено. Тощему юнцу – тоже, ибо он личный раб Анастасии и по совместительству - грязь под ее ногами. Пусть будет благодарен что всемилостивая матушка-госпожа-благодетельница не отчекрыжила ему морковку, как это полагается невольникам, допущенным ночевать на пороге хозяйской спальни.

А лекарку зовут Ивица. Хорошая госпожа, кнутом никогда не бьет, сразу насмерть травит.

К концу диалога у Анастасии стояли дыбом волосы даже в тех местах, где не росли. Но, чтобы не спугнуть разговорившихся рабов, она упрямо корчила из себя дурочку. А когда Гаврила почтительно замолк, вместо рвавшегося с языка слова на букву «пэ», Анастасия облокотилась на стол и, прижмурив круглые от ужаса глазки, воскликнула:

- Что-то я утомилась! Есть хочу!

Гаврила озадаченно почесал в затылке, зато молчаливый Данила встрепенулся.

- Не изволь беспокоиться! – гаркнул так, что стены дрогнули. – Сейчас принесем!

Глава 3.3

- Не изволь беспокоиться! – гаркнул так, что стены дрогнули. – Сейчас принесем!

Но сбежать не успел. В дверь осторожно постучали.

Анастасия по привычке откликнулась «да-да», и в комнату, как нашкодивший стажёр в кабинет начальства, прокрался ее безымянный личный раб.

- Госпожа! – бухнулся на пол. – Не вели казнить, дай слово молвить!

Как будто у нее есть выбор!

Анастасия царственно махнула рукой. Юноша вскочил на ноги и, прижав тощие ручонки к груди, выдал:

- Вернулась та прислужница, которую ко двору Мирославы посылали.

- Чего?!

Мальчишка смутился:

- Ну дык… Разведать. А то уж больно госпожа бранилась, грозила войско к твоим воротам слать. Булата Мечиславовна служку за ней и послала…

- Кто?!

Юноша покосился на мнущихся рядышком братьев. Те помалкивали, но по их лицам было видно – Анастасия опять сморозила глупость.

- Булата Мечиславовна, госпожа, - тихо откликнулся юноша. – Воительница, стало быть, твоя.

О как… У Настасьи Микулишны, оказывается, есть секьюрити. Хорошо было бы глянуть… Внизу что-то с грохотом упало. Тощий раб побледнел, Гаврила с Данилой прижались к стенке, а через несколько томительных секунд дверь распахнулась, и в комнату широким шагом вошла… Дюймовочка.

Анастасия беспардонно уставилась на низенькую – не больше полутора метров – женщину лет… сорока, что ли. Коса Булаты блестела серебром, но моложавое лицо и отсутствие морщин скрывали настоящий возраст. А полное боевое облачение – фигуру… И как это она умудряется носить на себе такое количество железа и не падать? Шлем, длинная кольчуга, тяжелые остроносые сапоги… Воительница будто сошла с иллюстраций к русским сказкам про богатырей.

- Госпожа! – гаркнула Булата хорошо поставленным командирским голосом. – Моя девка дурные вести принесла! Хорошо было бы тебе велеть повозку снарядить да съездить прогуляться. А я пока здесь разберусь…

И Булата любовно огладила эфес меча. Увидев это, мужики побледнели еще больше, а Анастасия нервно сглотнула. Приходилось ей сталкиваться с подобными дамочками… Слава богу, не на стороне их оппонентов. Однако впечатлений хватило на всю жизнь. Но уйти сейчас - значит, выставить себя трусихой, к тому же есть шанс, что пострадают рабы.

Поэтому Анастасия расправила плечи, задрала подбородок и, грозно нахмурив брови, саданула кулачком по столу.