Мир за пределами офиса Стейси расплывается. Все волнение, которое я испытывала, входя в это здание, теперь полностью улетучилось. Я рассеянно ловлю такси, бормоча свой адрес, опускаясь на заднее сиденье. Моя голова прислоняется к окну, холодное стекло прижимает меня к земле, но это бесполезно. Мои мысли выходят из-под контроля.

Рафаэль помог мне много лет назад... Спас меня. Они все помогли. Может быть, сейчас моя очередь помочь им. Я вздрагиваю, отключая ту часть моего мозга, которая начинает прокручивать события, произошедшие той темной ночью. Нет. Нет. Нет. Я не могу вернуться туда. Не сейчас.

Вместо этого я позволяю себе утонуть в более свежих воспоминаниях — тепле Рафаэля, его поддразниваниях, его поцелуях. Я вздыхаю, обнимая их.

Не скрою, я всегда была по-дурацки влюблена в него, но я никогда не смела думать, что он чувствует то же самое. Он всегда казался немного... недовольным. Даже после того, как мы все вместе сбежали, целый год втискиваясь в ту крошечную студию. Его поддразнивания были безжалостными, особенно когда рядом были другие. Поэтому я похоронила свои чувства, убежденная, что они были не чем иным, как детской фантазией.

Теперь беспокойство пронзает меня насквозь. Он определенно собирается снова протянуть мне руку. Что, если он возненавидит меня за то, что я должна сделать? Он не может узнать. Он не может.

Рывок такси к остановке вырывает меня из моих запутанных мыслей, и я удивленно моргаю, обнаружив, что мы припаркованы перед моей квартирой на Манхэттене. Нетерпеливый взгляд водителя побуждает меня повозиться с платой за проезд. Игнорируя его раздраженное фырканье, я выбираюсь наружу, плотнее кутаясь в куртку от пронизывающего холода, мое дыхание превращается в морозные облачка, когда я бегу трусцой ко входу.

В вестибюле я быстро киваю швейцару, благодарная за тепло, которое проникает в мои кости. Это место похоже на убежище от холода снаружи. Двери лифта с тихим звоном открываются, и я нажимаю кнопку третьего этажа, наконец позволяя своим плечам расслабиться.

Но по мере того, как лифт поднимается, растут и мои тревоги. Что, черт возьми, мне делать? Как, черт возьми, я собираюсь заставить Рафаэля открыться мне? Как я докажу его невиновность? Потому что он невиновен — по крайней мере, в причинении вреда детям. Он должен быть невиновен. Неважно, кем он сейчас является, я знаю это как свои пять пальцев. Рафаэль никогда не переступил бы эту черту. Когда-то мы были детьми. Он не был таким жестоким.

Лифт снова звонит, подъезжая к моему этажу, и двери открываются в тихий пустой коридор. Я единственная на этом этаже, хотя здесь две квартиры. Обе принадлежат бюро, но в настоящее время я здесь единственный обитатель. Мне повезло.

На полпути по коридору я замираю на полушаге. Что-то привлекает мой взгляд. Мое тело напрягается, а рука рефлекторно тянется к кобуре на бедре. На полу перед моей дверью что-то лежит.

Я не двигаюсь. Ноги отказывают. Так что я просто стою там, не сводя глаз с этого места, сердце колотится так, словно пытается послать предупреждающий сигнал. Мои глаза обшаривают коридор, каждый нерв теперь напряжен от настороженности. Он пуст. Или, по крайней мере, кажется пустым.

Но это не значит, что я одинока. Это не значит...

О, возьми себя в руки.

Я заставляю себя сделать шаг вперед, затем другой, каждое движение медленное и обдуманное.

С каждым шагом напряжение все сильнее скручивается у меня в груди. Моя рука нависает над кобурой, готовая выхватить пистолет при первых признаках неприятностей.

И тут я вижу это. И внезапно я чувствую себя нелепо. Моя рука убирает оружие, когда мои глаза фокусируются на фигуре на земле.

Это просто букет цветов.

Но не просто цветы.

Азалии.

Что за...

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть поближе. Мое сердце все еще колотится, но теперь по совершенно другой причине. Цветы красивые — пурпурно-красные лепестки, широкие и воронкообразные, ярко выделяются на фоне темно-зеленой листвы с красновато—бронзовым оттенком по краям.

Когда я осторожно поднимаю букет за белую обертку, до меня доносится пряный, пьянящий аромат. Мои губы невольно растягиваются в довольной улыбке, и меня охватывает возбуждение, которое я никак не могу подавить.

Рафаэль.

Только он мог прислать мне Азалии.

Держа букет в руках, я стараюсь не позволять цветам касаться моей кожи, когда открываю входную дверь. Какими бы красивыми они ни были, азалии ядовиты. Я не уверена, достаточно ли простого контакта, чтобы вызвать реакцию, или реальная опасность заключается в несварении желудка, но я не собираюсь это выяснять, большое вам спасибо.

Симпатичные, но смертельно опасные. Прямо как отправитель.

Прежде чем войти, я бросаю еще один взгляд на коридор. По-прежнему пусто. Ладно. Дверь открывается прямо в гостиную, и когда я закрываю ее за собой, что-то вырывается из упаковки, обернутой вокруг цветов.

Открытка.

Я кладу букет на кофейный столик, прежде чем вернуться к двери, чтобы поднять упавшую открытку. В тот момент, когда я вижу твердые мужские каракули, я переношусь в прошлое. Это тот же почерк, который я помню по нашим занятиям.

Поужинай со мной. Будь готова к 8.