Прошло еще несколько мгновений, прежде чем старый орк снова вздохнул и со скрипом опустился на колени.

— Нет! — глухой, яростный крик донесся от земли, где Калдар тщетно пытался вырваться из-под колен берсерков.

— Я признаю твою власть, Валлек Дальнозоркий, — сказал Фулк. — Каменнокожие присягают на верность Балмирре.

— Мудрое решение.

Не поднимаясь с колен, Фулк поднял голову и посмотрел на Валлека тяжелым взглядом.

— Каменнокожие видели много жестоких вождей. Не стань следующим.

Опустив секиру, Валлек торжественно кивнул. В душе родилось невольное уважение к этому хромому, пожилому вождю. Фулк мог прогнуться, но не сломаться.

Такую же силу и непокорность Валлек видел в Равенне. И за это он ее любил.

— Даю слово, — он протянул Фулку руку. Старый орк принял ее и поднялся на ноги. Взмахом руки Валлек приказал отпустить Калдара, и тот поспешно вскочил. — Но этому юнцу привей хоть какие-то манеры.

— Бесполезно, — хмыкнул Фулк, и взглянув на Валлека с прищуром, добавил. — Раз уж ты король, тебе наверняка приглянется то, что мы нашли.

Заинтригованный, Валлек наблюдал, как Фулк велел другому охотнику принести «эти железки».

— Сняли с солдат Пирроса прошлой зимой, — пояснил Фулк. — Не знали, что с ними делать.

Охотник вернулся с двумя парами кандалов. Он бросил их к ногам Валлека и быстро отступил.

Тусклый металл поймал отблески костра. На первый взгляд в них не было ничего особенного. Однако чем дольше он смотрел на них, тем сильнее внутри нарастало недоброе предчувствие.

— С ними что-то не так, — выплюнул Фулк, озвучив мысли Валлека.

Ему не нужно было касаться их, чтобы почувствовать исходящую от них жуть. С металлом явно что-то сотворили. От кандалов веяло магией, но совсем не той, к которой он привык. Она казалась… жадной. Словно железки шептали и жаждали защелкнуться на чьих-то запястьях.

Солдаты Пирроса с зачарованными кандалами.

Валлек обменялся взглядом с Ульрихом. Боги, что же теперь?

Позже той ночью, хотя было так поздно, что наступило уже завтра, Валлек сидел с Ульрихом в одном из просторных шатров Каменнокожих. Все важные детали, которые еще не обсудили, могли подождать до утра, когда нервы и нравы немного поостынут. Фулк без особого восторга уступил им свой шатер, но все же сделал это.

Странные кандалы лежали неподалеку в мешке, и Валлек был рад, что они скрыты от глаз. Фулк знал немного: лишь то, что их нашли у солдат Пирроса, и он подозревал, что таких вещей у врага гораздо больше. Это требовало расследования, и Валлек решил показать находку Равенне — пусть скажет, что это за магия и чем она грозит.

А пока берсерки несли караул снаружи, Валлек и Ульрих решили разделить праздничную флягу меда, чтобы отметить победу.

Подняв флягу в сторону Ульриха, а затем пригубив ее, Валлек произнес:

— За план, который сработал.

Когда он передал флягу товарищу, тот сделал долгий, глубокий глоток.

— За объединение! — воскликнул он чуть громче, чем следовало. Ульрих никогда не умел пить в меру.

Посмеиваясь, Валлек положил руку на колено, стараясь поудобнее устроиться в чужом шатре. Победа была сладкой, но он не мог не думать о том, как хорошо было бы сейчас оказаться в собственном шатре, в компании своей пары. Триумф был бы в стократ приятнее, если бы он мог обнимать ее и красть поцелуи, пока она делает вид, что ей все равно.

Боги, он превращается в сентиментального дурака.

Его внутренний зверь лишь вздохнул, как тоскующий щенок, недоумевая, зачем они торчат здесь, а не возвращаются к Равенне.

Заставив себя наслаждаться моментом, он смотрел на смеющегося Ульриха, сиявшего от радости победы. Хорошее настроение друга передалось и ему. Возможно, именно осознание того, что планы стольких лет наконец воплотились в жизнь, заставляло его чувствовать себя немного отстраненным от реальности.

Хотя союзу с Хротгаром и клятве этих восточных племен еще требовалось время, чтобы окрепнуть, в эту самую ночь орки были едины — пусть пока только на словах. Впервые за сто с лишним лет Валлек сделал то, что не удавалось ни одному вождю Балмирры или других городов.

Этой ночью началось его королевство, новый рассвет для его народа. Эта истина звучала в его ушах громче веселости Ульриха.

Когда Ульрих вернул флягу, в ней оставался всего глоток. Ну и пусть. Ему было приятно видеть друга таким веселым — в последнее время это случалось редко.

Мед, который Валлек держал во фляге, был крепче обычного — в самый раз для дороги, когда нет возможности выпить привычный кубок. Пара глотков равнялась добротной порции в Балмирре, и раскрасневшееся лицо Ульриха было тому доказательством.

Раз уж его заместитель в таком добром расположении духа, возможно, сейчас самое время решить еще одну непростую задачу.