— Нет. На твоей красивой заднице и бедрах у тебя уже багровые рубцы. На сегодня достаточно, — он сильнее сжимает мои ягодицы, и я кряхчу. — И ты не ходи голым перед парнями из твоей команды, иначе они увидят эти следы и начнут задавать вопросы, на которые, я уверен, ты не захочешь отвечать.

— Как на прошлой неделе, ты имеешь в виду.

— Следы продержались неделю?

— Два дня.

— М-м-м. Хотел бы я это сфотографировать, чтобы хранить фотку под подушкой.

— Ого, ты прям первоклассный извращенец. Похоже, запретительный ордер мне все-таки понадобится, — я ерзаю, но он меня не отпускает, да и мне, возможно, слишком нравится ощущение его руки, чтобы сопротивляться.

Эта непрерывная тупая боль переплетается с его успокаивающим массажем. Я бы предпочел, чтобы осталась только боль, но и так в принципе неплохо.

Пока что.

Он тихо смеется и снова зарывается носом в мои волосы.

— Ты так вкусно пахнешь. Глубоким океаном и горами. М-м-м. Я бы сожрал тебя заживо.

— Что за каннибализм, Ганнибал? В любом случае, решительно отказано. Я не по этой части.

Он снова смеется, и этот звук отдается во мне вибрацией.

— Да. Но ты по части боли, верно, мой принц?

Все еще сжимая одной рукой мою ягодицу, он тянется второй вокруг талии и обхватывает ладонью мой твердый член. Тотпульсирует в его крепкой хватке, как первоклассная шлюха.

Мне нужно уходить. Прямо сейчас, и на этом блядское спасибо.

Но я не двигаюсь. Не говорю ни слова. Просто существую, покусывая зубами уголок губы.

— Посмотри, как ты завелся после небольших шлепков, — он ведет носом вдоль виска. — Такой красивый, огромный член.

— Не констатируй очевидное.

— Тебя часто это говорят, да?

— Ага. Я пользуюсь успехом у дамочек благодаря своему национальному достоянию.

— Хм-м, — звук получается низким и чуточку неодобрительным. — А сейчас этонациональное достояние такое твердое из-за меня, малыш.

— Нет.

— Нет? — его голос мрачнеет, когда он дышит так близко к моему уху, что по позвоночнику пробегает судорога.

— Нет. Рука есть рука.

— Но этомоя рука, — он резко проводит по моему члену одним грубым движением, и мои бедра дергаются, когда по головке стекает смазка. — А не чья-то еще.

— Не… важно… Это просто физиологическая реакция.

— М-м-м. Я бы счел это отрицание очаровательным, если бы ты не стекал по всей моей блядской руке, как жадная маленькая шлюшка.

— Ох, блять… — выдыхаю я, когда он сильнее сжимает мою задницу, и я возбуждаюсь еще больше, мышцы пресса напрягаются, пока новая порция смазки вытекает на его руку.

Это хуже, чем в прошлый раз — намного хуже.

Я искренне в ужасе от того, что кончу ровно через две секунды и опозорюсь на веки вечные.

Потому что каждое уверенное движение и рывок его большой, безжалостной руки сопровождается ноющей болью в моей заднице.

Ощущение просто головокружительное, толкающее меня на самый край бреда.

Я настолько опьянен этим чувством грубого удовольствия и сладкой боли, что ноги вот-вот подкосятся.

— Вот так, малыш… двигай бедрами ради меня…

Мои ногти царапают металл шкафчика, когда я понимаю, чтодействительно покачиваю бедрами взад-вперед. Его рука зажата между моей задницей и…

Блять. Неужели эта тяжелая, горячая штука между моих ягодиц — егостояк?

Нет, он не может быть настолько огромным. Абсолютно исключено. Яотказываюсь верить, что у него есть хоть что-то близкое к моему двадцати пятисантиметровому совершенству. Ни за что на свете.

— М-м-м. Блять… вот так. Сделай мой член твердым.

— Закрой… пасть, мудак…

— Не могу. Особенно когда ты такой скользкий и мокрый в моей руке, малыш, — шепчет он мне на ухо, подрачивая длинными, методичными движениями и используя мою смазку вместо лубриканта.

Непристойный хлюпающий звук закладывает уши и, судя по всему, заглушает все мысли, потому что остается лишь всепоглощающая потребность кончить.

— Быстрее, — шепчу я.

— Что ты сказал?

— Быстрее, ублюдок… просто… хватит тянуть резину.

— Нет.

— Что, блять, значит «нет»? — огрызаюсь я, а затем стону, когда он надавливает большим пальцем на головку моего члена.

— Это значит, что я не буду торопиться и получу от этого максимальное удовольствие, — он проводит языком, облизывая местечко за моим ухом. — И ты тоже.

Кажется, я немного кончаю прямо ему на руку, мои бедра дергаются, а внизу живота скапливается жар.

— Н-не делай так, — ерзаю я.

— Не делать чего?

— Не лижи меня. Я тебе не рожок с мороженым.

— Нет, ты конфетка, — он снова лижет это место, и я издаю стон. — Со вкусом манго.

— Вот ублюдок…

— Тс-с. Не заводись.

— Иначе что?

— Это не угроза. Хватит искать подвох, — он пощипывает зубами ушную раковину. — К тому же, тебе это нравится слишком сильно, твой член аж плачет.

— Говорил же, это не из-за тебя… блять…

Он шлепает меня по заднице, и я встаю на цыпочки, когда боль взрывается на ушибленной плоти.

Твою мать. Если он продолжит в том же духе, я кончу…