Хватка у него настолько сильная, что я едва могу пошевелить пальцами. Мои коньки бессознательно скользят по полу, словно это даст мне необходимое трение.

— Может, ты и прав. Друзья так себя не ведут, — он сжимает мою руку тем сильнее, чем больше я пытаюсь ею пошевелить.

— Унгх… блять… Отпусти.

— Скажи «пожалуйста».

— Пошел ты.

Шлепок.

— Попробуй еще раз.

— Угх… блять… Ах… просто отпусти…

— Пожалуйста. Говори.

— Нет.

— Тогда проведем здесь всю ночь, пока твой член будет умолять меня о разрядке.

Шлепок.

— М-м-м, блять, блять… да, сделай мне больно…

— Пожалуйста. Сделай мне больно, пожалуйста. Говори.

— Пожалуйста… Ох блять, пожалуйста… еще… сделай мне больно…

Я уже не знаю, что за херню несу, потому что его рука двигается поверх моей вверх и вниз. Мой член пульсирует, и предэякулят стекает на наши кулаки, когда он снова шлепает меня.

— Вот так, малыш, — шепчет он мне на ухо. — Сломайся для меня.

— Унгх-х-х… блять… кончаю…

— Хочешь кончить для меня, малыш?

— Унгх… пожалуйста… блять!

— Вот так, да… этот твой взгляд сводит меня с ума.

Шлепок.

— М-м-м… я… я…

— Давай. Покажи мне, как ты кончаешь.

Я не должен получать такого удовольствия от этих слов, но решил ему поддаться. Какой-то пришелец явно завладел моим телом, и это он сейчас так реагирует на Маркуса.

По крайней мере, именно в этом я пытаюсь себя убедить, когда кончаю, выругиваясь, умоляя и содрогаясь в спазмах всем телом.

Моя сперма повсюду: на наших руках, на моей джерси, на полу.

Везде.

И именно тогда я понимаю — это все произошло, пока моя щека была прижата к скамейке, а задница торчала к верху.

Логически, меня должно выворачивать только от одной мысли об этом, но мощный оргазм, который я только что испытал, полностью опровергает эту теорию.

Его длинные пальцы убирают волосы с моих глаз, и он прижимается поцелуем к моему лбу, бормоча:

— Ты был таким хорошим мальчиком, малыш.

К горлу подступает тошнота, белый шум с новой силой ревет в голове, пока в ушах не начинает звенеть. Мои вдохи становятся резкими, когда туман удовольствия рассеивается, и я понимаю, что нахожусь в нескольких секундах от эпического срыва.

Но вместо того, чтобы позволить Маркусу увидеть эту конченную сторону меня в HD качестве, я бью его кулаком и делаю то, что умею лучше всего.

Сбегаю к чертовой матери.

Глава 10

Престон

— Что с ним не так? — шепчу я Джуду, пока мы сидим на столешнице в пентхаусе Кейна в центре города.

— Я же говорил. Он поссорился с Далией, — Джуд пододвигает ко мне таблетки и бутылку с водой.

Знакомьтесь, моя мамочка.

Вечно следит за тем, чтобы я пил эту хрень, — даже когда маскируется под серийного убийцу ростом под два метра.

Он может быть шпионом Джулиана, — шепчет та часть моего мозга, что работает адвокатом дьявола.

Заткнись, демон. Не смей так говорить о моем братане Джуде.

Серьезно, Джуд ненавидит Джулиана больше всех на свете и едва его выносит. В каждой неблагополучной семье свои причуды.

— Но это же повод для праздника, а не для нытья, — я скалюсь и глотаю таблетки. — Эй, Кейн! Я могу найти тебе кого-нибудь получше Дестини!

Он бросает на меня убийственный взгляд через плечо.

— Заткнись, Прес.

— Да ладно тебе, не будешь же ты таким ворчливым говнюком из-занее. Она же просто кричит о том, что двойной агент. У меня инсайдеры повсюду. Со дня на день доказательства ее шпионажа будут у тебя на руках.

— Неважно, — он раскладывает жареный рис по нашим тарелкам с таким напряжением в плечах, что даже удивительно, как еще не сорвался.

— Эй, что это за грустная подача в стиле сиротского приюта? — я направляю на него вилку. — Почемумы должны расплачиваться за дерьмовое поведение Диор?

— Заткнись и ешь, — он отворачивается к плите.

Я корчу рожу его спине. Джуд молча качает головой, глядя на меня так, словно я младенец с гранатой в руках.

Честно говоря, не понимаю, почему Кейн так расстроен. Ну ушла Дайна и ушла? Скатертью дорожка, как по мне. Мне эта девчонка никогда не нравилась.

Потому что она переспала с Маркусом, — шепчет мой внутренний демон, маниакально хихикая.

Не-е-ет.

Это потому, что ей нельзя доверять и она до ужаса мутная. И Кейн это знает, но отказывается признавать, потому чтовтюрился, как диснеевская принцесса.

И это не имеет абсолютноникакого отношения к этому дегенерату Маркусу, о котором я отказываюсь думать.

Мы поняли друг друга, демон? Вот и славно.

Кейн жарит что-то на плите, стоя полуголым, лишь в спортивных штанах, низко сидящих на бедрах.

Кейн вообще ненавидит раздеваться. Всегда первым или последним принимает душ и одевается со скоростью света. Потому что ему не нравится, когда люди пялятся на шрамы, переплетающиеся с его татуировками.