— Это все, что вы скажите, пока ваш гребаный сын находится на волоске от смерти? «Идите выяснять отношения на улицу»? У вас вообще никаких других эмоций не возникает? — я издаю тихий смешок. — Боже, вы все одинаковые. Каждый уголок вашей гребаной империи прогнил насквозь.

Лоренс даже не смотрит на меня и просто продолжает пялиться на дверь.

— Хватит, — Кейн встает напротив меня. — Уходи, пока я не приказал вывести тебя отсюда методами, которые тебе точно не понравятся, Маркус.

— И позволить вам, крутым мальчикам, все решать, да? — я сжимаю кулак на воротнике Джуда, смеясь ему в лицо. — Как когда вы позволили подстрелить его, да, Каллахан? Бесполезный, ты, кусок дерьма.

— Ах ты, блять… — Джуд впечатывает меня в стену еще сильнее, а я просто не могу перестать смеяться.

Не могу.

— Что? Будешь говорить, что это не ты на самом деле навлек смерть на своего так называемого лучшего друга?

— Это не его вина, — к нам спешат две девушки — Далия и та, что только что заговорила.

Причина, по которой Престон сейчас не со мной.

ГребанаяВайолет.

— А моя, — шепчет она. — Престон сделал это, чтобы защитить ме…

— Именно. На его месте должна была быть ты, — бесстрастно произношу я.

Жестокий удар обрушивается на мое лицо, и что-то теплое стекает по носу и уголку губы.

— Завали ебало, Осборн!

— Но я прав. Это она должна быть сейчас но той кой…

Джуд снова бьет меня, и звук глухого удара эхом отдается вокруг.

Знаете что?

Я поднимаю кулак и бью его в ответ, давая ему прочувствовать ту агрессию и беспомощность, которые отдаются эхом внутри меня.

Обрушиваю на него сожаления, все свои «а что если» и ту гнетущую реальность, в которой мне приходится жить.

Вокруг нас много разговоров: Кейн звонит своим людям, Лоренс говорит с Вайолет, но я не слышу их за этим насилием.

Удар.

Удар.

Удар.

И все из-за этого идиота, который не смог защитить свою женщину, поэтому Престону пришлось сделать это вместо него.

Ну, конечно же.

Он считает себя бесчувственным монстром или высокофункциональным нарциссом, но на самом же деле он самый теплый человек из всех, кого я когда-либо встречал. Если вы ему небезразличны, он разобьется в лепешку ради вас.

Уже несколько недель он покупает всякое дерьмо для нас с мамой. На прошлой неделе он заменил всю форму и экипировку нашей команды на дорогую и качественную.

Сперва я подумал, что так Серена пытается меня подкупить, но потом узнал, что это был он.

— Все в порядке. Я могу себе это позволить, — говорит он, немного краснея, пока мы катаемся на арене вдвоем в час ночи, потому что ему не спалось.

Он только в компрессионной кофте и шортах, выглядит как лакомый кусочек, ждущий, когда его развернут. Удержаться и не трогать его категорически невозможно, поэтому я выезжаю прямо перед ним, пока он опирается на клюшку.

Престон оценивающе осматривает меня, прищуривая глаза.

— Но даже не мечтай забрать наше чемпионство.

— Ничего не обещаю. Кроме того, мы уже почти его забрали. Первое место, помнишь?

— Это потому, что Джуд не в лучшей форме, — он драматично вздыхает, закатывая глаза. — Его Высочеству приходится тащить всю команду на себе, но я возьму этот титул. Не жди пощады на следующей игре.

— А такое вообще когда-то было?

Он ухмыляется.

— И то верно.

— Хотя ты все-таки меня избегал.

— Вовсе нет!

— Было, было. Еще со времен школы, кажется? — я протягиваю руку в перчатке, обнимаю его за талию и рывком прижимаю к себе, от чего его клюшка со стуком падает на лед. — Испугался маленького меня?

Он кладет руку мне на грудь, но не отталкивает, и мне это нравится. Ощущение, как он просто позволяет мне касаться себя, не напрягаясь и не пытаясь вырваться.

— Ты просто скучный. Я не могу залезть к тебе в голову.

— И все?

Его взгляд меняется, становясь более туманным, но затем он издает лишь одинокое:

— Хм.

— Что ж, теперь ты не сможешь меня избегать.

— Tant mieux19.

— Что это значит?

— «К сожалению».

— Мне начинает казаться, что ты говоришь мне неправильный перевод.

— Заткнись.

Я улыбаюсь и взъерошиваю ему волосы, на что он ворчит:

— Шутки в сторону, тебе не обязательно продолжать мне что-то покупать.

— Не понимаю, о чем ты. Там ничего серьезного.

— Починить все фонари в нашем районе — это «ничего серьезного»?

— Еще бы. Возвращаться домой ночью в такой темноте — опасно.

— Переживаешь за меня?

— За Джун. Она расстроится, если с тобой что-то случится. К тому же эта дорога вся в выбоинах.

— Их ты тоже собираешься заделать?

— Ага, уже работаю над этим. Честно говоря, не пойму, зачем мы вообще платим налоги, если на них не ремонтируются дороги? Я прав?

— Ты платишь налоги, малыш?

— Наверное? В смысле, да. Правда, понятия не имею, сколько.

— Типичное заявление богатенького мальчика.