Никки стоял на коленях, как ему было велено: обнаженный, одежда аккуратно сложена - все в точности так, как требовалось. Но при его появлении мальчик резко вскинул голову.

      - Глаза вниз, мальчик.

      Никки быстро опустил взгляд.

      - Вы меня напугали, сэр.

      - Значит, ты был не в том настрое. Расскажи, о чем ты думал.

      - Я… э-э… не уверен, сэр.

      - Я дал тебе конкретные указания, мальчик. - О, это будет чудесно. Он снял пиджак и повесил его в небольшой шкаф.

      - Да, сэр. И я думал об этом, сэр.

      - Разве я не сказал тебе прямо, чтобы ты не позволял своим мыслям блуждать?

      - Но я…

      - Мальчик! Что я тебе сказал? - рявкнул он.

      Никки вздрогнул и заерзал на коленях.

      - Думать о том, как я могу доставить вам удовольствие.

      - Я выгляжу довольным?

      - Нет, сэр.

      - Нет. - Он медленно закатал рукава, его действия были гораздо более расслабленными, чем слова. - Ползи ко мне, мальчик, и извинись.

      - Постойте. Ползти?

      О-хо. Разве урок этого вечера мог начаться еще быстрее или нагляднее?

      - Ну что ж, - произнес он плавно. Гнев не принесет пользы, если Никки не поймет, что он сделал не так. - А теперь доползи до той стены и возьми паддл, которым мы пользовались прошлый раз.

      Мальчик вздохнул, но начал двигаться к стене.

      - Не помешало бы признать вину, мальчик.

      - О! Да, сэр. Простите, сэр.

      - Столько извинений. Скоро ты поймешь все гораздо лучше.

      Никки встал, снял паддл со стены, затем снова опустился на колени и подполз к нему с ним.

      - Очень хорошо, мальчик. Твой инстинкт превосходен. - Он подумывал приказать мальчику нести паддл в своих прекрасных белых зубах, но чувствовал, что это будет излишним.

      На этот раз.

      Когда Никки остановился перед ним, Бредфорд наклонился и взял паддл. Он провел рукой по челюсти и щеке Никки, пока говорил.

      - Я никогда не делаю ничего просто так, Никки. Я не стану заставлять тебя ползать лишь ради того, чтобы посмотреть, как ты ползаешь. Я не прикажу тебе лизать мне сапоги только потому, что могу это сделать. Некоторые Домы могут так поступить - и, разумеется, я тоже имею на это право, - но это не в моем стиле. Если я решусь на просьбу, которая может показаться тебе унизительной, на то будет веская причина. Будь то урок, необходимость ввести тебя в определенное состояние, наказание, поощрение или напоминание - причина будет всегда.

      Никки слушал, неподвижно и молча стоя на четвереньках.

      - Опустись на предплечья. Если ты не понимаешь, что я имею в виду, можешь спросить.

      Никки переместился так, чтобы его локти, руки и предплечья тоже оказались на полу.

      - Вот так, сэр?

      - Так. Очень хорошо, мальчик. - Он обошел Никки сзади и слегка шлепнул его по ягодице паддлом. - Иногда я буду предупреждать, что собираюсь ударить, а иногда - нет. Если у меня в руке паддл, логично предположить, что я намерен пустить его в ход, верно? - Еще один шлепок по другой голой ягодице Никки.

      - Да, сэр.

      - В этом положении твоя задница позволяет мне делать с тобой все, что захочу. - Говоря это, он прохаживался позади Никки. - Я могу ударить тебя, могу прикоснуться к тебе, могу погладить или трахнуть тебя, если это будет частью нашей договоренности. Я мог бы наступить тяжелым сапогом на одну из твоих прелестных бледных ягодиц, мой мальчик. Понимаешь?

      - Да… сэр?

      - Это был вопрос?

      - Да, сэр.

      - Спрашивай.

      - Меня наказывают, сэр?

      - Ах. Отличный вопрос. - Бредфорд снова слегка пошлепал по каждой ягодице. - Нет, мальчик. Тебя учат не ставить под сомнение мои приказы. Впрочем, если ты сделаешь это снова, то будешь наказан.

      Никки кивнул.

      - Да, сэр.

      Бредфорд ударил чуть сильнее, и паддл с приятным глухим стуком приземлился на задницу Никки.

      - Цель такого паддла - помочь тебе найти душевное равновесие. Сосредоточься на нем и на моем голосе, почувствуй, как он согревает твое тело и успокаивает разум. - Он снова стал бить, совсем не сильно, но ритмично, удар за ударом, глухой стук паддла по голой коже наполнял комнату. На этот раз он не остановился, произнося: - Когда ты войдешь в нужное состояние, в этой комнате не останется ничего, кроме нас двоих.

      Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Неумолимо.

      - Мой паддл и твое тело.

      Хлоп. Хлоп. Монотонный ритм.

      - Мой голос и твое дыхание.

      Никки тихонько застонал, и он ускорил темп, добавив в руку немного силы. Долгое время он молчал. Он продолжал, пока стоны Никки не превратились в тихое постанывание, задница мальчика не покраснела, а рука Бредфорда не начала уставать. Он сбавил темп, сначала уменьшив силу ударов, а затем и скорость, вернувшись к медленным, легким постукиваниям, с которых начал.