Почему Артём не выставил опровержение, которое отмоет Зарину и её маму на раз два, но продолжает одобрять такие новости про свою одноклассницу?!

Решаюсь нарушить своё обещание подруге и непременно поговорить с Коновым.

Не думаю, что его авторитет выдержит, если другие одноклассники узнают о предательстве. Там и тень на Олимпиаду упадёт, раз себе такого лидера выбрали.

А ведь не защитить своих — ничто иное, как предательство.

— Зарин, мне срочно нужно к Наталье Юрьевне, если опоздаю на математику, прикрой пожалуйста! — убирая телефон в маленький кармашек рюкзака, на ходу бросаю я и, не дождавшись ответа подруги, стрелой вылетаю на поиски Конова.

К счастью, долго искать не приходится. Встречаемся уже на лестнице.

— Стой, нужно поговорить! — хватаю Артёма за рукав рубашки и тяну к окну на лестничной клетке второго этажа.

Кивком головы Конов отпускает свою олимпиадную свиту и отходит с прохода вместе со мной. Дружки его ничего не спрашивают, молча скрываются за поворотом.

Могу только представлять, каким было моё лицо, раз хмурый Артём становится ещё более мрачным.

— Скажи, ты знаешь, кто выставляет записи про Зарину в «Лампе»? — несмотря на раздражённую обиду за подругу, решаю начать разговор без претензий.

8. Василина

Внутренний голос неожиданно подсказывает, что мы могли записать Артёма в админы паблика опрометчиво. Мысленно хвалю себя, что не начала предъявлять обвинения сразу. И ответ Конова подтверждает догадку интуиции:

— Нравишься ты мне, Белова. Могла наехать, вы ведь думаете, что я админ, — с горькой усмешкой говорит он. Таким по-взрослому уставшим я Артёма ещё не видела. Он всегда казался мужественнее, ответственнее, увереннее своих друзей, но сейчас стал как будто ещё и мудрее.

— А это не так? — спрашиваю аккуратно и обращаюсь в слух, чтобы не пропустить ни одного слова. Сейчас важна даже интонация!

— Нет, уже год как не я, — трёт указательным пальцем переносицу и отвечает, сперва подумав, стоит ли сознаваться той, что уже успела напридумывать себе, не узнав ни алиби, ни характер вины. — Предложили хорошие деньги, продал.

От удивления делаю шаг назад и присаживаюсь на подоконник. Спиной касаюсь окна, и по всему телу пробегает разряд: от холода, от осознания. Ведь мы могли узнать это раньше, спросив прямо, без обиняков, а теперь сижу тут прибитая правдой, не зная, как отряхнуться от своей же недалёкости.

— А кому? — сиплю, потому что эмоции ударили по голосу, а ждать, пока они улягутся, не могу.

— Сам пытаюсь выяснить, — чувствую, что Артём признаётся через силу.

— Как это? Ты не знаешь, кто сейчас админ? — вскакиваю и заглядываю в глаза однокласснику, пытаясь понять, издевается, насмехается он или говорит правду. Когда его спрашивают в лицо, он не умеет юлить, уворачиваться; это и сила, и слабость, ведь сейчас он передо мной, как на ладони. Нет, всё-таки Артём не умеет врать.

— Если бы знал… — ударяет он кулаком в стену и отворачивается к окну. Зол и очень сильно, еле сдерживает себя. Наверное, если бы перед нами сейчас внезапно появился админ Лампы, от него не осталось бы и мокрого места.

— У тебя столько друзей, знакомых и никто не знает?

— Никто. Взломать тоже не получается, жалобы результата не принесли, я не знаю, как хакнуть этого гения! Иммунитет у него, — говорит хладнокровно, но за этим спокойствием читается не одна попытка достать «гения». Я верю, что Артём перепробовал все возможные методы, задействовав доступные ему ресурсы. Конечно, школьник не всё может, но у Конова всё же чуть больше связей, чем, например, у нас с Зариной. Причём своих контактов, не родительских.

— Зарина думает, что это ты… — зачем-то говорю очевидное, наверное, чтобы разрядить обстановку, мы оба выглядим сейчас потерянными и задумчивыми. Хотим размотать клубок, а не получается: разорвать нельзя, только распутать.

— Знаю.

— Я расскажу ей…

— Не нужно, — перебивает, не дослушав. Голос и взгляд вмиг становятся серьёзными, Коновскими.

— Почему? Она так ненавидит тебя, что может не заметить, кому ещё могла перейти дорогу. Над ней же прицельно издеваются, сломать хотят! — пытаюсь увести от версии о его оправдании, переведя всё внимание на последствия для Зарины, но одноклассника вокруг пальца не обвести.

— Я найду его! — резко поворачивается Артём и пристально смотрит мне в глаза.

— Тебе нравится Зарина или… — под вмиг потяжелевшим взглядом осекаюсь, не сумев задать важный вопрос.

Артём не отвечает, молча уходит со звонком. А я опять опоздала на урок. Тяжело входить в выпускной класс, точно!

Что ж, разговор был полезным и нужным. Хорошо, я успела включить диктофон, нужно будет обязательно дать послушать Зарине. Знаю, у неё камень с души упадёт, она может понять завистников и пакостников, но не предателей в собственном классе.