– Поэтому, когда Блейк будет засыпать, это будет последнее, что она увидит перед сном, а когда проснётся – первое.

Причиной этой идеи были воспоминания о том, как я впервые проснулся и увидел лицо Билли. Каждый человек должен открывать глаза утром и видеть что-то прекрасное.

– Я хочу, чтобы наша малышка всегда стремилась к своим мечтам. Неважно, станет ли она профессиональной футболисткой, как Кендра и Дженна, адвокатом, как её мама, или выберет совершенно другой путь. Я дал тебе обещание, Билл. Обещание, что я всегда буду здесь, и я хотел показать вам, насколько серьезно я отношусь к этому, превратив свой пентхаус в наш дом.

Ей требуется секунда, чтобы осознать то, что я только что сказал.

–

Наш

дом?

– Наш дом, – повторяю я.

Я веду нас обратно в гостиную и сажусь на диван, а Билли садится на меня верхом.

– Когда плей-офф закончится, и у меня будет время помочь тебе собрать вещи, а доставка пиццы с ананасами будет у нас на быстром наборе, я хочу, чтобы вы обе переехали жить ко мне.

Меня встречает тишина, хотя она не вызывает у меня беспокойства. Билли потрясена, я вижу это по её глазам.

Двигаясь губами вверх по её шее, я задерживаюсь на мочке её уха.

– Пока другие строят догадки и считают, что ты для меня всего лишь замена прошлым отношениям, я точно знаю одно: ты – моя родственная душа, – я кладу её ладонь на татуировку с восходом солнца у себя на груди. – Я знаю, что Скотт сомневается в моей любви к тебе, и я собираюсь сделать своей жизненной миссией доказать, что он ошибается, любя его дочь сильнее, чем какой–либо мужчина прежде. Если ты хочешь моё сердце, тогда оно уже твоё. Если ты хочешь мою жизнь, тогда она уже вращается вокруг тебя и Блейк. А если ты захочешь от меня детей, – я ухмыляюсь, мой член становится твердым от этой мысли. – Тогда я буду счастлив поспособствовать этому.

– Ты хочешь, чтобы мы переехали к тебе прямо сейчас? – ошеломлённо спрашивает Билли, извиваясь у меня на коленях, и, боже, я отчаянно хочу оказаться внутри нее.

– Как можно скорее. Если ты готова, то и я готов строить нашу дальнейшую жизнь вместе.

Тихий всхлип Блейк даёт понять, что малышка начинает просыпаться после дневного сна. Билли бросает взгляд в сторону коляски, а затем снова переводит всё внимание на меня.

– Тебе не обязательно отвечать сразу. Ты всегда можешь подумать над этим.

– Мне не нужно ничего обдумывать, Эм.

Тревога накрывает меня мгновенно, пока я жду её решения.

Когда она обхватывает моё лицо ладонями, у меня появляется предчувствие, что мне понравится её ответ.

– Не проходит и секунды, чтобы я не скучал по тебе, когда тебя нет рядом. Да. Да, мы хотим переехать к тебе...– её ранее оживленный тон становится более страстным, большие зеленые глаза горят желанием. – И когда Блейк сегодня ляжет спать, я хочу, чтобы ты выполнил то, что обещал, когда мы в последний раз были в этой позе.

Я опускаю взгляд, желая, чтобы моя девушка была обнажена и растянулась передо мной прямо сейчас.

– Скажи мне, чего ты хочешь, мамочка.

Наклоняясь, она облизывает мою нижнюю губу.

– Я хочу, чтобы ты наклонил меня над нашей кроватью и медленно взял мою задницу.

– Билли…детка…

Я прикусываю костяшки пальцев, когда делаю шаг назад и наслаждаюсь потрясающим видом. Моя девушка, одетая в мою майку и крошечные черные стринги, ждет на четвереньках, когда я буду играть с её телом всю ночь.

Чёёёёрт.

Нет никаких шансов, что я переживу следующий час.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – дразнит она, шире раздвигая колени на кровати.

Я, блядь, потерял дар речи. Темно-синяя майка идеально подчёркивает её светлую кожу, а густые тёмно-рыжие волосы перекинуты через одно плечо, так что я могу прочитать свою фамилию у неё на спине.

– Как далеко ты хочешь зайти сегодня ночью? – спрашиваю я, проводя рукой по губам.

Заведя руку за спину, она оттягивает стринги в сторону, обнажая идеальную блестящую киску.

– Я хочу, чтобы у меня болело несколько дней.

Я делаю один шаг вперед и хлопаю ладонью по её заднице, отчего ее кожа тут же краснеет. Она прикусывает нижнюю губу, желая большего.

Опускаясь на колени, я снимаю ее стринги и отбрасываю их в сторону.

– Ты моя маленькая развратница, да, Билл?

Она хнычет, когда я раздвигаю её ягодицы, а затем и киску, проводя языком от одной дырочки к другой.

– Если это означает, что ты трахнешь меня в задницу сегодня вечером, тогда я буду такой, какой ты захочешь.

Если бы я уже не был голым, то испортил бы свою одежду из–за предэякулята, стекающего с кончика моего твердого как камень члена. Проводя ладонью по головке, я использую её, чтобы смазать свой член, прикусив нижнюю губу, пока обдумываю все способы, которыми я собираюсь заставить эту девушку повторять моё имя.