Папа следит за каждым движением Эммета, пока тот направляется в туалет, а я беру свою сумочку и подхожу к бару, прокручивая в голове то, что собираюсь сказать, вплоть до того момента, когда сажусь рядом с ним.

В конце концов, проходит много времени, прежде чем кто-либо из нас заговаривает. Папа смотрит на матч, но явно не следит за ним, ведь уже перерыв.

– «Папочка Эммет» отлично справляется с ролью, прямо как утка в воде, – его тон сочится сарказмом, и все, что я могу сделать, это ответить фактами.

– Он невероятен с Блейк, и она тоже его любит.

При упоминании слова на букву “л” папины глаза встречаются с моими, прежде чем вернуться к телевизору.

Сарказм сменяется презрением, когда он спрашивает:

– Он всё ещё дает тебе деньги?

– Ты говоришь так, будто он покупает доступ ко мне и моей дочери, хотя ты очень далек от истины, – бросаю я вызов, покончив с пассивно-агрессивным началом этого разговора.

– Именно это он и делает, Билл, – отвечает папа.

Я уныло выдыхаю и прошу у бармена диетическую колу.

– Ты сейчас говоришь так, будто никогда не знал Эммета до того, как узнал о наших отношениях.

Он морщится, когда я заканчиваю предложение, и делает ещ глоток пива, вероятно, чтобы смыть реальность.

– Я не знал его раньше, – утверждает он. – Иногда людям требуются годы, чтобы показать своё истинное лицо, независимо от того, насколько хорошо, как тебе казалось, ты их знал. Посмотри на Марию.

Гнев разрастается у меня внутри.

– Эммет совсем не похож на Марию, и ты это знаешь. Это действительно несправедливое сравнение. И к тому же очень жестокое, – продолжаю я.

Он усмехается и наконец смотрит на меня. Может быть, это из-за освещения в баре, но лицо у папы гораздо более осунувшееся, чем когда я видела его в последний раз неделю назад. Так же, как мама в моей квартире, он выглядит так, будто просто живет обычной жизнью, больше не наслаждаясь близкими отношениями, которые у него когда-то были. В том числе и со мной и Эмметом. Мне отчаянно хочется обнять его за плечи, как он столько раз делал со мной, и прошептать обещание, что всё будет хорошо. И я бы так и сделала, если бы знала, что он послушает.

– Знаешь, что действительно жестоко? Узнать, что твой друг предал тебя самым ужасным из возможных способов и втянул твою единственную дочь и её ребенка в свой послеразводный кризис среднего возраста.

Я качаю головой, а он кивает в ответ.

– Запомни мои слова, милая. Через шесть месяцев всё это закончится катастрофой. А мы с Фреей будем собирать осколки твоей жизни.

– Моя жизнь складывается замечательно, – уточняю я. – Мне предложили стажировку в юридической фирме друга.

Сделав ещё глоток пива, он ставит стакан обратно.

– Фрейя мне всё рассказала. Я рад за тебя.

Всё, даже получение работы моей мечты, омрачено этим чертовым беспорядком, который, похоже, никто не в состоянии исправить.

Я смотрю на своего отца, пока он смотрит рекламу на экране.

Ничто и никогда больше не будет прежним, не так ли? Разрушительный ущерб, которого опасался Эммет, усугубляется моим упрямым отцом, который даже не хочет вести со мной разумный разговор, не говоря уже о своём бывшем лучшем друге.

– Ты что-нибудь слышала о Такере?

– Какая разница, даже если бы слышала? – огрызаюсь я, на грани потери самообладания.

Он приподнимает одно плечо.

– Он настоящий отец Блейк, и я хотел убедиться, что он, по крайней мере, выполняет свою часть сделки.

Мои родители понятия не имеют о визите Такера в Бруклин, и прямо сейчас я намерена сохранить это в тайне. Если папа пронюхает, что Такер просил меня вернуться к нему – даже если это было по совершенно неправильным причинам – папа, скорее всего, попытается свести меня с моим бывшим, его заблуждающийся разум был убежден, что Такер и его ужасная семейка были бы лучшей парой для меня и Блейк, чем мужчина, в которого я на самом деле влюблена.

– Он платит самый минимум, и на этом его усилия заканчиваются. Эммет гораздо лучший отец, чем когда-либо будет Такер.

Мои слова отскакивают от непробиваемой брони отца.

– Билл?

Мы оба оборачиваемся на звук голоса Эммета.

Держа Блейк на руках, он указывает в сторону выхода, на мгновение бросив взгляд на папу.

– Мы с Блейк подождем тебя в машине.

– Конечно, – отвечаю я, мой голос едва способен произнести хоть слово, не дрогнув.

Эммет поджимает губы, когда отец улыбается своей внучке. Вся эта ситуация – полный пиздец.

– Привет, Скотт.

Папа даже не смотрит на Эммета, не говоря уже о том, чтобы ответить на его приветствие.

Это становится последней каплей, или, может быть, гвоздем в крышку гроба, когда я спрыгиваю со стула и вешаю сумочку на плечо.

Повернувшись к папе, я целую его в щеку.