Я стону в подушку, слов больше нет, мыслей тоже. Существует только ощущение: неумолимое движение его члена, жжение в перенапряжённых мышцах, шлепки его бёдер о мою задницу, непристойные влажные звуки нашего секса. Колени болят от соприкосновения с матрасом, горло саднит от стонов, но мне всё равно. Ничего, кроме этого, больше не существует.

— Прикоснись к себе, — приказывает он. — Потри свой сладкий клитор. Я хочу смотреть.

Я запускаю руку под себя, нахожу набухший клитор, и от первого же прикосновения пальцев вздрагиваю. Я настолько чувствительна, уже так близка… Бугорок под моими пальцами скользкий и горячий, пульсирует в такт сердцебиению.

— Вот так, — его темп ускоряется, становится жестоким, сокрушительным. — Играй с собой, пока я тебя трахаю. Покажи, как ты наслаждаешься.

Я вожу по клитору как сумасшедшая, всё тело дрожит на грани. Рука трясётся от того, что я удерживаю себя в этой позе, ведь запястье согнуто под неудобным углом, а его бёдра неумолимо двигаются, заставляя меня скользить.

Удовольствие нарастает так быстро, что я едва могу дышать. Его рука запутывается в моих волосах, оттягивает голову назад, и эта лёгкая боль посылает разряд электричества прямо в моё лоно.

— Кончай, дорогая, — рычит он. — Прямо сейчас. Кончи на мой члене, как хорошая девочка.

Оргазм взрывается.

Я кричу его имя — или, по крайней мере, пытаюсь, — но звук выходит прерывистым, надломленным, пока волна за волной удовольствия терзают меня на части. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг него, и я слышу, как он яростно ругается позади меня. Мои пальцы всё ещё двигаются по клитору, продлевая ощущения, и я чувствую, как судороги прокатываются по всему телу — по бёдрам, животу, даже по тем местам, которые, как мне казалось, не способны сжиматься.

— Чёрт… чёрт, какая же ты тугая, когда кончаешь…

Он резко входит до упора и замирает, стон вырывается из его груди. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня — горячий и влажный, наполняет меня именно так, как и обещал. Это ощущение запускает ещё одну волну отголосков оргазма: моё тело сжимается вокруг него, выжимая каждую последнюю каплю. Я ощущаю, как внутри разливается тепло, чувствую, как он подрагивает, опустошаясь, — и что-то первобытное во мне трепещет от осознания, что меня так пометили.

Долгое мгновение мы оба не двигаемся.

Затем он медленно выходит, и я падаю на матрас, совершенно обессиленная. Простыни прохладны на моей разгорячённой коже, и я ощущаю следы нашей близости между бёдер — его семя уже начинает вытекать.

Я смутно осознаю, что он куда-то уходит, покидает кровать, а потом возвращается с чем-то тёплым и влажным. Полотенце, видимо. Он осторожно вытирает меня между бёдер.

Я шиплю, когда ткань касается чувствительной кожи.

— Больно? — его голос теперь звучит мягко.

— Немного, — отвечаю я, всё ещё задыхаясь.

Он снова проводит полотенцем и замирает:

— У тебя немного крови.

Я знала, что такое может быть. Думала, может, опыт с вибратором как-то подготовит меня, но член этого мужчины буквально разорвал меня. И всё же есть что-то уязвимое в том, чтобы услышать, как он это произносит, — в осознании, что моё тело помечено, изменено, навсегда.

Навсегда.

— Это нормально, — с трудом выговариваю я. — Для… для первого раза.

— Я знаю, — говорит он с мягкой, ироничной улыбкой — такой, что ясно: у него более чем достаточно опыта в этом вопросе, но он не собирается рассказывать, скольких женщин лишил невинности до меня.

Он заканчивает вытирать меня с мучительной нежностью, затем отбрасывает ткань в сторону и заключает меня в свои невероятно сильные объятия.

— Просто жаль, что я причинил тебе боль.

— Ты не причинил, — я прижимаюсь к его груди, моя голова идеально помещается под его подбородком. Его кожа всё ещё влажная от пота, а сердцебиение под моим ухом постепенно замедляется. — То есть… сначала было немного больно, но это была приятная боль, в хорошем смысле.

«В смысле, который что-то значит», — хочу сказать я, но не хочу выглядеть сентиментальной дурочкой, одной из тех девушек, которые слишком привязываются после того, как с ними случилось это.

— И всё равно, — он прижимается поцелуем к моим волосам — так нежно, что сердце трепещет в груди. — В следующий раз я буду осторожнее.

— Даже не вздумай, чёрт возьми, — я приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него. — Я не хочу осторожности. Я хочу тебя именно таким, какой ты есть.

Что-то меняется в его выражении лица — какая-то искренность, от которой сжимается сердце.

— С тобой я такой, — тихо говорит он. — Да поможет тебе Бог, но у тебя теперь есть я.

И именно в этот момент я начинаю плакать по-настоящему.

Это не изящные, трогательные слёзы — нет, это безобразный, надрывный плач, я так не плакала с самого детства. Всхлипы сотрясают всё тело, слёзы ручьями стекают по лицу прямо ему на грудь. Я в ужасе и полном смятении, но не в силах остановиться, теряю контроль над собой. Плечи дёргаются, из носа течёт, и я чувствую себя жалкой, совершенно разбитой.

— Эй, тише, тише, — он чуть шевелится подо мной и бережно обхватывает моё лицо ладонями. — Что случилось? Слишком много всего? Я… сделал что-то не так?