— Более управляемое, — говорю я, и собственный голос кажется мне безжизненным, чужим. — Именно это всегда твердила Джулия. Что я — её. Что она меня создала, — смотрю на них. — Она говорила это всерьёз. Я был её… потому что принадлежал «Глобал Динамикс», потому что я — собственность компании. Меня сделали… как какой-то чёртов продукт.

— Она не создала тебя, — возражает Джеймс. — Она создала… это, — он жестом указывает на моё тело. — Носитель, спроектированный так, чтобы в точности повторять твоё прежнее тело, твоё настоящее. И кем бы ты ни был раньше, кем бы ни был Нейт Уитейкер — эти воспоминания настоящие. Тот человек существовал.

— Существовал, — я смеюсь, и смех выходит надломленным, пустым. — В прошедшем времени.

Я замолкаю, и ледяная тьма накрывает меня, словно густая, липкая смола.

Я существовал.

Боже. Чёрт возьми, нет.

— Когда? — я смотрю на Джеймса. — Когда они это со мной сделали? Когда я… перестал быть человеком?

Джеймс медлит с ответом.

— Я не знаю. Для технологии такого уровня потребовались бы годы разработок. Исходя из того, что мне известно о хронологии исследований «Глобал Динамикс», я бы предположил…

— Пятнадцатого марта.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю осознать, что говорю. Мия и Джеймс замирают, будто время вокруг останавливается.

— Что? — переспрашивает Мия.

— Пятнадцатого марта 2038 года, — теперь я вижу это, воспоминание всплывает из самых глубин. — Они сказали, что это стандартная процедура. Протоколы улучшения, так они выразились. Последняя процедура. Я ушёл под наркоз, а когда очнулся, всё ощущалось… иначе. Острее. Сильнее. Я думал, это просто результат апгрейдов, но…

Я замолкаю. В голове всплывает ещё одно воспоминание. Врач с усами. Тот, что склонился надо мной как раз перед тем, как анестезия окончательно подействовала. Тот, кто сказал…

— Прости.

— Нейт? — Мия крепче сжимает мои плечи.

— Там был врач. Прямо перед процедурой. Он посмотрел на меня и сказал: «Прости». Я думал, мне это приснилось, но… — прижимаю пальцы к виску, изо всех сил стараясь не рассыпаться на части. — Он был настоящим. И он знал. Знал, что они собираются со мной сделать.

Я замолкаю и смотрю на них обоих.

— Они убили меня. Прямо на том столе. Они меня убили.

Перед глазами всё плывёт, комната будто начинает вращаться.

— Я — не я, — это осознание давит на грудь, словно неподъёмная тяжесть. — Я просто… копия. Чёртова копия, работающая на железе, притворяющаяся человеком, — трясу головой, и ужас поглощает меня целиком. — Я… мёртв.

— Нет, — Мия обхватывает моё лицо ладонями, заставляя смотреть ей в глаза. В её взгляде — ярость, а в глазах блестят непролитые слёзы. — Нет, Нейт. Ты — человек. Что бы они ни сделали с твоим телом, это не меняет того, кто ты есть.

— Я не человек! — кричу я, и из меня рвётся чистый, неприкрытый ужас. — Я больше не человек, чёрт возьми! Я мёртв, они меня убили. Я умер, а они… я…

15 марта 2038 года.

День, когда умер Нейт Уитейкер.

День, когда родился я. Эта версия меня. Эта штука, которая ходит, говорит, чувствует, кровоточит — но по-настоящему не жив, не в том смысле, который вообще что-то значит.

— Я помню всю свою жизнь, — шепчу я, не отрывая взгляда от своей руки, от всего, что в ней неправильно. — Помню всё до последнего кусочка. Даже то, что предпочёл бы забыть. Но был ли это я? Правда ли это был я — или это воспоминания мертвеца, которые мне достались, как… как поношенное пальто?

Ни у одного из них нет ответа на этот вопрос.

Мы стоим так какое-то время — втроём, в стерильной комнате на отдалённом острове, среди обломков всего, что я считал правдой о себе.

Наконец Джеймс откашливается.

— Мне нужно зашить разрез, — тихо произносит он. — Ткань заживёт быстро — быстрее, чем обычная человеческая, ты и сам это знаешь, Нейт. Но его нужно правильно закрыть.

Я киваю. У меня просто нет сил ни на что другое. Во мне бурлит гнев и горе, и в то же время я оцепенел до самой глубины души.

Пока Джеймс зашивает мою искусственную плоть, я смотрю в потолок и пытаюсь ухватиться хоть за что-то настоящее. За какую-нибудь часть себя, которая всё ещё ощущается реальной.

Рука Мии снова находит мою. Её пальцы переплетаются с моими — тёплые, живые, по-человечески настоящие, не то что я.

Она — человек. А я — нет.

Я вообще не тот, кем себя считал.

— Мы во всём разберёмся, — говорит она. — Шаг за шагом.

Я бросаю на неё короткий взгляд. Надо отдать ей должное: она по-прежнему смотрит мне прямо в глаза, по-прежнему стоит рядом. Она не ушла в другой конец комнаты, не согнулась пополам от отвращения, узнав, что всё это время была с… с чем-то вроде робота.

— Но почему просто не сказать мне? — выдавливаю я. — Почему не сказать: «Слушай, мы тебя убили, скачали твоё сознание и загрузили в новое тело»?

Мия крепче сжимает мою руку.

— Ты правда думаешь, что это было бы хорошей идеей?