— Например тебя. Я хочу показать тебе твою жизнь, гладиаторское отребье, — сказал Бальтазар и в конце мерзко расхохотался.

— Валяй. Ты не сможешь показать мне ничего, что причинило бы мне боль.

Живот всё ещё ныл после удара его сапога.

Бальтазар снова расхохотался.

— Ты это серьёзно?

— Более чем. Моя мать сделала всё, чтобы вырастить меня. Вот и вся история.

Господи… каким же я был слабым. Даже разговор отнимал последние силы.

— Значит, ты никогда не ненавидел человека, который подарил тебе жизнь, — сказал Бальтазар скорее как утверждение, чем как вопрос.

Я с трудом заставил себя открыть глаза.

— О чём ты?

— То есть ты вырос счастливым единственным ребёнком матери-одиночки? Я правильно понимаю? — Бальтазар с ухмылкой смотрел на меня сверху вниз.

— Почти так. Да. У нас случались трудные времена, но ничего по-настоящему страшного. — Я перевёл дыхание. — Моей матери приходилось тяжело работать швеёй, чтобы прокормить нас и сохранить крышу над головой. Но она никогда не жаловалась.

Моё тело снова задрожало. Холодный каменный пол заставлял меня непрерывно мёрзнуть, если только меня не сжигала лихорадка.

— Тогда почему ты столько лет искал своего отца? Ты всегда ненавидел его за то, что он бросил твою мать. Презирал этого богатого шейха за то, что он не обеспечивал вас. — Улыбка исчезла с лица Бальтазара, а взгляд стал хищным, словно он ждал моей реакции.

Я застыл.

Откуда он это знает?

Я никогда никому об этом не рассказывал. Даже Оливии. Самой глубокой тайной было моё отчаянное желание узнать, кем был мой отец.

— О, я видел все твои жалкие попытки найти его, — сказал Бальтазар, медленно расхаживая вокруг меня. — Однажды я даже следовал за тобой, когда показалось, что ты подобрался совсем близко. Это было в центре Лондона, когда ты был ещё совсем юнцом. Ты пытался выдать себя за взрослого и набрался наглости заявиться в трактир, где, как говорили, остановился твой отец. Только тебя вышвырнули оттуда. Просто выбросили за дверь на улицу, словно безродную дворнягу. Если бы я оказался там на две минуты раньше, то успел бы встретиться с твоим отцом, а не смотреть, как тебя с позором выкидывают за порог. Видимо, он ушёл через чёрный ход, почувствовав моё скорое появление.

Я помнил тот день до мельчайших подробностей.

Через знакомого знакомого я узнал, что турецкого шейха, подходившего под описание моего отца, видели в Лондоне вместе с его свитой. Мне также рассказали, что каждый вечер он ужинает в трактире под названием «Чертополох и Лебедь».

Мне всегда говорили, что я выгляжу старше своих лет, и я решил, что без труда войду внутрь и потребую от отца возместить всё, чего была лишена моя мать.

Но у входа стоял огромный детина. Он лишь взглянул на меня, расхохотался и сказал:

— Даже не мечтай, парень.

Он схватил меня за лацканы и швырнул от двери прямо в кучу помоев на улице.

Когда я поднялся на ноги, от меня разило человеческими испражнениями, пищевыми объедками и мочой, которые вылили из окна сверху.

Позор того дня до сих пор жил в моей памяти. Мне пришлось украдкой вернуться домой и придумать историю, почему от меня так ужасно пахнет. Я не мог признаться матери, что пытался найти своего отца и заставить его помочь ей.

В голове снова всплыли слова Бальтазара: «Если бы я оказался там на две минуты раньше, то успел бы встретиться с твоим отцом.»

— Откуда ты знал моего отца? — спросил я, собрав остатки сил, чтобы оттолкнуться от пола. Я был слаб, словно истощённый голодом котёнок.

— Скажем так, мы с твоим отцом были старыми друзьями, — ответил Бальтазар.

Его размеренные шаги стихли прямо передо мной. Он присел и сжал мою челюсть своими костлявыми пальцами.

Боль была адской, но сил вырваться у меня не осталось.

— Твой отец — один из нас. Он — Тьма, такой же, как и я. Давным-давно мы были с ним напарниками.

Я попытался отпрянуть, вырваться из его отвратительной хватки.

— Это нелепо. Моя мать была хорошей женщиной. Она никогда не связалась бы с кем-то вроде тебя.

— Вот тут ты ошибаешься. Один из наших величайших талантов — обманывать, соблазнять и манипулировать. Твоя мать стала жертвой чар Амира.

— Я тебе не верю, — сказал я, повысив голос, но слова тут же оборвались приступом кашля.

Бальтазар молча дождался, пока я приду в себя. Затем произнёс:

— Неважно, во что ты веришь. Это правда. Мы с ним были лучшими друзьями, и он предал меня. Если я когда-нибудь снова найду его, он станет покойником.

Желание защитить отца заставило меня выплюнуть слова раньше, чем я успел подумать.

— Если он тебя предал, то, не сомневаюсь, ты это заслужил.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Бальтазар резко отшвырнул мою голову в сторону и поднялся на ноги. Затем снова принялся расхаживать по камере.