— Бальтазар держит Романа, и он умирает! Он подвесил нас обоих к потолку в своём логове кошмаров, а потом показал мне все кинжалы путешественников во времени, которых убил. А потом капнул каплю крови на кинжал моей матери и показал мне её жизнь. И я увидела, как она творила с ним столько ужасных вещей…

Марселиус несколько раз нерешительно похлопал меня по спине, затем положил руки мне на плечи и осторожно отстранил.

— Тише, тише. Ты говоришь как безумная. — На его лице появилась необычно мягкая улыбка. — Успокойся и начни сначала. Бальтазар куда-то забрал тебя и Романа?

— Да. Только я не знаю куда. Мы оказались в каком-то ужасном месте, кишащем тараканами размером с моё лицо. Они щёлкали, жужжали и ползали по нам.

Губы Марселиуса брезгливо скривились, а руки опустились с моих плеч.

— Да… звучит жутко.

— Это было ужасно. — Я потёрла руки, всё ещё ощущая, как по коже будто бегают их мерзкие лапки. — А потом Бальтазар сделал то, о чём я его попросила, и показал мне фрагменты жизни моей матери. Оказалось, что у неё было много любовников, пока она не была с Бальтазаром. Похоже, у них были… как бы это сказать… свободные отношения.

Я поморщилась.

— Стой, стой. Твоя мать была любовницей Бальтазара? — Марселиус даже отшатнулся назад, будто я ударила его бревном.

Я кивнула.

— Судя по всему, их связывали какие-то особенные отношения, тянувшиеся сквозь время. А когда Бальтазара не было рядом, мама заводила других любовников.

— В этом нет ничего необычного, Оливия, — спокойно сказал Марселиус. — Даже не верится, что ты настолько наивна.

— Конечно, я знаю, что такое бывает. — Я всплеснула руками. — Но она была моей матерью. Неужели ты не понимаешь?

— Матери тоже всего лишь люди, — сказал он, словно нарочно пытаясь взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— Как ты вообще можешь такое говорить? Она не любила меня. Она пыталась убить меня при рождении. И это больно.

Где-то в глубине души я с удивлением осознала, что рассказываю всё это Марселиусу, который обычно едва меня терпел.

И он внимательно слушал.

Что с ним произошло, пока нас не было?

— Я прекрасно знаю, что такое материнское отвержение. Так что не думай, будто ты какая-то особенная. — Лицо Марселиуса исказилось, напоминая, что настоящий Марселиус никуда не исчез.

Я продолжила, решив воспользоваться его неожиданной доброжелательностью.

— Теперь мне нужно найти дневник моей матери. Он нужен Бальтазару. И он отпустит Романа только в том случае, если я принесу эту загадочную книгу. Но никто даже не знает, где она. Роман может умереть, Марселиус … И во всём виновата я. А ещё Бальтазар забрал мой кинжал!

Несколько назойливых слёз всё же вырвались наружу.

— Не переживай, — сказал Марселиус, похлопав меня по спине. — Роман — самый сильный человек из всех, кого я знаю. Он был гладиатором. Ему уже доводилось переживать вещи и похуже. Он выживет.

Его искреннее участие совершенно сбивало меня с толку.

Вдали показалась Эмили. Она остановилась, уставившись на меня, а затем сорвалась с места и побежала.

Добежав до нас, она крепко обняла меня.

— Оливия! Ты вернулась! Мы так за вас переживали. Тебя не было целых три дня!

— Три дня? Не могу поверить, что нас не было так долго. — Я осторожно высвободилась из её объятий.

Её светлые волосы сияли чистотой, словно она только что их вымыла, а голубые глаза ярко блестели. Она крепко сжала мои руки и спросила:

— А где Роман? Что с ним случилось?

— Ох, Эмили… Роман тяжело ранен, и Бальтазар держит его в плену. Мне пришлось оставить его у него в качестве залога, пока я не найду дневник Алины. — Я повернулась к Марселиусу. — Мы должны вернуться и найти Серое Перо. Он знает гораздо больше, чем говорит. Я в отчаянии, Марселиус. Если Роман умрёт… мне незачем будет жить.

Его брови удивлённо поползли вверх.

— Не стоит заходить так далеко. Как я уже сказал, он сильный воин.

— Мы никуда сейчас не поедем, — сказала Эмили, внимательно осматривая меня с головы до ног. — Ты тяжело ранена.

Я опустила взгляд и заметила глубокий порез на руке и длинную рваную рану на задней стороне ноги — от лодыжки до самой ягодицы.

— Бальтазар швырнул меня в стену, и, наверное, я порезалась о камни.

— Значит, решено. Останемся здесь. Позволь мне позаботиться о тебе, а потом уже отправимся в путь, — сказала Эмили.

Я покачала головой.

— Я не могу остаться, Эм. Разве ты не понимаешь? Если я не найду записи моей матери, Роман умрёт.

Мой голос дрогнул.

— Если уж она что-то решила, её ничто не остановит, — сказал Марселиус.

— Тогда хотя бы позволь мне обработать твои раны, — попросила Эмили. — Я нашла целебные травы. Дай мне наложить припарку, а потом мы сразу отправимся.

— Я схожу за лошадьми. Встречу вас здесь, как только ты закончишь с Оливией, — сказал Марселиус, тепло улыбнувшись Эмили.

Пока Эмили торопливо вела меня к дому, я спросила:

— Почему Марселиус вдруг стал таким добрым ко мне?