— Думаешь? — с усмешкой спросил Бальтазар.

— Я знаю.

— Что ж, посмотрим. Ты пожалеешь о своих словах. Я способен причинить тебе такую боль… — Он с силой стиснул её челюсть.

Она вскрикнула. От её кожи начали подниматься тонкие струйки дыма, а прямо у меня на глазах на ней стали вздуваться ожоги.

Продолжая крепко удерживать её, Бальтазар произнёс:

— Ты принесёшь мне дневник Алины.

— Я думала, ты всё знаешь и всё видишь. Так сходи за ним сам, — огрызнулась Оливия.

Его ногти впились в кожу её щёк.

— О, какая же ты упрямая. Совсем как Алина.

— Если я совсем как она, тогда отпусти меня. Ведь ты меня любишь, — насмешливо бросила Оливия.

Бальтазар снова стиснул её челюсть.

Глаза Оливии наполнились слезами, но она не издала ни звука.

— Ты найдёшь этот дневник и принесёшь его мне! — проревел Бальтазар.

— Иначе что?! — выкрикнула Оливия.

Бальтазар повернулся и впился в меня своим зловещим взглядом.

— Что ж… тогда тебе придётся увидеть, что станет с твоим ненаглядным любовником.

ОЛИВИЯ

Глава 24

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а надежда стала утекать из моего тела, словно песок сквозь пальцы, пока Бальтазар с мерзкой ухмылкой смотрел на Романа. Неужели он будет пытать его, если я не найду дневник? Убьёт? Или и то и другое?

Я посмотрела на любовь всей своей жизни, висевшую под потолком.

Голова опущена, глаза закрыты. Он выглядел сломленным… на пороге смерти… совершенно измученным…

Моё сердце разлетелось на миллиард осколков, пока я смотрела на него. Потерять его означало бы потерять саму себя. И в этот момент что-то внутри меня оборвалось, и я обезумела.

Я бросилась на Бальтазара, царапая ему глаза, лицо и шею. Своими обломанными, неровными ногтями я расцарапала ему губы. Я била его кулаками. Пинала. Кусала.

Он просто терпел, почти не пытаясь защититься от моих ударов. Возможно, ему это даже нравилось, будто всё происходящее было какой-то «прелюдией».

От одной этой мысли я разъярилась ещё сильнее, представив его извращённые развлечения с моей матерью ради собственного удовольствия.

Наконец он резко развёл руки в стороны и закричал:

— Хватит!

Комната задрожала, и с потолка посыпались клочья засохшей паутины.

Я пошатнулась и отступила назад.

— Найдите этот чёртов дневник, найдите этот чёртов дневник! — закричала я, всё ещё не владея собой. — Все только и твердят мне: найди этот проклятый дневник! Но никто не знает, где он! — Моё лицо пылало от ярости. — С чего мне вообще начать?! — выкрикнула я, размахивая руками, словно крыльями ветряной мельницы во время свирепой бури. — Здесь, в Америке? Или мне колесить по всей Италии, начиная с севера, где она резвилась со своей обожаемой семьёй? Если моя мать была настолько деятельной и протрахала полмира, этот дневник может быть где угодно!

— Полагаю, тебе придётся проявить изобретательность, не так ли? Потому что если ты его не найдёшь… — Он медленно подошёл ко мне и снова схватил меня за челюсть, как несколькими секундами ранее. — Я убью Александра.

Я резко отбросила его руку от своего лица.

Бальтазар нахмурился.

— Если ты такой, мать твою, умный, почему сам не можешь его найти? Может, он там, внизу, вместе с твоими питомцами? — Я указала на пол, откуда всё ещё доносились далёкие щелчки и жужжание тараканов. Под моими ногами с мерзким хрустом ломались тела мёртвых насекомых, пока я металась по комнате. Затем наклонилась, зачерпнула полную пригоршню тараканов и швырнула их Бальтазару в лицо.

Он вскинул руки, закрываясь от летящих в него останков насекомых.

— Почему ты просто не можешь снова капнуть кровь на её кинжал, помахать руками и сказать: «Покажи мне дневник»? — Адреналин бурлил в моих венах.

— Какая же ты глупая, глупая девчонка, — прорычал он. — Кинжал показывает лишь самые значимые моменты жизни путешественника во времени. Скорее всего, записи в дневнике не имели для неё особого значения. Вероятно, для неё это было не важнее, чем сходить в туалет. К тому же после смерти путешественника воспоминания рассеиваются и уже не сохраняют всех подробностей. Если бы я сейчас смотрел твою жизнь через твой кинжал, я видел бы всё в деталях, потому что ты ещё жива.

— Ну просто замечательно. — Я стиснула зубы, когда меня накрыла новая волна предательства. Ни одного воспоминания о том, что мама радовалась моему рождению или любила растить меня. Вместо этого она била себя по животу кулаками и камнями, пока я пыталась выбраться наружу.

Нет… не эти воспоминания приносили ей счастье. Она наслаждалась только тем, что трахалась с Бальтазаром и спала со своими любовниками, пока он был в отъезде.

Я со злостью пнула кучу тараканов, и в стороны разлетелись крылья, панцири и лапки.