Закутанный в тяжёлые бизоньи шкуры, он казался огромным косматым зверем, похожим на тех исполинских бизонов, которые ещё совсем недавно бесчисленными стадами бродили по этим бескрайним равнинам. И мне показалось, что в этот миг наши души действительно соприкоснулись.

Когда я отпустила его, он сказал:

— Передай моё благословение Эмили и Охотничьему Волку. Вы навсегда останетесь в моём сердце и в моих молитвах.

— Спасибо, вождь. А вы навсегда останетесь здесь.

Я приложила ладонь к груди.

А затем, пока окончательно не расплакалась, резко развернулась и поспешила к Марселиусу и Эмили, горя желанием как можно скорее отправиться в путь.

ОЛИВИЯ

Глава 39

Я придержала лошадь, немного отстав от остальных по дороге к хижине Джона Джеймса.

Марселиус и Эмили смеялись, флиртовали и вели себя так же, как когда-то мы с Романом. Марселиус то и дело перегибался далеко вправо, чтобы украсть у неё поцелуй, и Эмили с удовольствием отвечала ему. Я держалась позади настолько, насколько могла себе позволить, не выпуская их из виду. Они были настолько поглощены друг другом, что я боялась потерять их, если вдруг выеду вперёд. В моём нынешнем состоянии оставаться одной было слишком опасно.

Мне приходилось постоянно бороться с собственными мрачными мыслями. Если бы я жила в двадцать первом веке, мне наверняка уже выписали бы антидепрессанты. Здесь же не было ничего, что могло бы остановить бесконечный поток мыслей, терзавших меня день и ночь, убеждая, что я неудачница, что я слаба, что превратилась в жалкое существо, недостойное жить.

Единственное, что хоть ненадолго вытаскивало меня из этого душевного болота, — воспоминания о Романе. Его запах… его вкус… его прикосновения… то, как он целовал меня… как с неистовой страстью входил в меня…

Я снова и снова терялась в воспоминаниях о счастливых мгновениях, проведённых с Романом.

И именно тогда я по-настоящему радовалась за Марселиуса и Эмили. Казалось, настоящая любовь всё-таки победила и сумела изменить Марселиуса. Но надолго ли? Или однажды он снова станет тем человеком, которым был раньше?

— Господи, Оливия, — пробормотала я себе под нос. — С каких это пор ты превратилась в вечное напоминание о том, какой жалкой и несчастной бывает жизнь? Раньше ты вдохновляла людей и вселяла надежду. А теперь от тебя не услышишь ни единого доброго слова.

Я словно стряхнула этот пессимизм с плеч и пустила лошадь лёгкой рысью, догоняя двух влюблённых впереди.

Когда мы начали подниматься к хижине, а слева от нас весело журчал знакомый ручей, меня вдруг накрыло тяжёлое чувство тревоги. Я попыталась отмахнуться от него, но с каждым цоканьем копыт оно становилось всё сильнее.

— Эй! — окликнула я Марселиуса и Эмили, которые всё ещё были полностью поглощены друг другом.

— Что такое? — Эмили обернулась через плечо, и в её голосе прозвучали лёгкие, счастливые нотки.

Солнечные лучи пробивались сквозь голые ветви деревьев перед ней, придавая ей почти сказочный, волшебный вид.

Я не смогла снова омрачить её настроение своими дурными предчувствиями.

— А… неважно. Ничего.

— Глупышка, — с улыбкой сказала Эмили и снова повернулась к Марселиусу.

Впереди показалась хижина.

По рукам побежали мурашки, и чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становилось ощущение, что произошло нечто ужасное. Когда я заметила приоткрытую дверь, меня словно отбросило в прошлое.

Именно так выглядела дверь дома Папы в тот день, когда Тристан захватил его. В тот день моя прежняя жизнь закончилась, а после того, как я увидела, как Тристан убивает моего отца, меня забросило в прошлое.

С моих губ сорвался судорожный вздох.

Похоже, Марселиус наконец тоже почувствовал неладное и вынырнул из своего счастливого мира.

— Подожди здесь, Эм. Я проверю хижину. Что-то здесь не так.

— Без меня ты туда не пойдёшь, — сказала я.

К счастью, я ещё не совсем утратила самообладание. Я остановила лошадь, соскользнула на землю и поспешила через усыпанный ветками и листвой лес, догоняя Марселиуса. Обогнав его, я распахнула дверь.

Из моей груди вырвался пронзительный крик.

Джон Джеймс лежал на полу бесформенной грудой, а его голова находилась в другом конце комнаты.

— Господи… — прошептала я, прижав кулак ко рту, чтобы меня не вырвало. — Только не снова. Только не ещё один человек, который был мне дорог…

Марселиус подошёл сзади и заглянул через моё плечо.

— Чёрт… Эмили! — резко бросил он, оглянувшись. — Стой там! Слышишь? Не подходи!

— Что случилось? — крикнула она в ответ.

— Ничего такого, что тебе стоит видеть, — ответил Марселиус и снова посмотрел на Джона. — Как думаешь, что здесь произошло?

— Ты и правда хочешь это спрашивать? — горько сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Это наверняка…

Эмили пронзительно закричала.

Мы с Марселиусом одновременно резко обернулись.