В течение дня я изо всех сил старалась сохранить хорошее настроение. Сначала состоялся обряд благословения у ручья, затем были танцы и праздничная трапеза. Нас осталось совсем немного. В молитве воде и танце участвовали только Прыгающая Лань, я и ещё четыре женщины. Все остальные погибли от рук кайова. И всё же в глазах тех, кто выжил, я видела искреннюю радость — праздник любви был нужен каждому из нас.

Когда свадебный обряд завершился, я проводила Эмили к типи, где они с Марселиусом должны были провести первую ночь. Называть его их домом не имело смысла — уже на рассвете мы все собирались отправиться в путь.

Мы молча шли, пока последние отблески прекрасного заката медленно растворялись в сгущающихся сумерках.

На полпути Эмили вдруг схватила меня за рукав.

— Оливия!

В её голосе прозвучала такая тревога, что я невольно вздрогнула.

— Что случилось?

— Мне страшно. Я… никогда не была с мужчиной… ну… в этом смысле… Ты понимаешь, о чём я.

Она моргнула, не отрывая взгляда от линии горизонта.

Я остановилась и положила руки ей на плечи.

— Не бойся. Я поговорю с Марселиусом. Скажу ему, чтобы он был с тобой очень нежным.

— Правда? — Напряжение на её лице немного ослабло. — Он был так добр ко мне. Ни разу не торопил меня и не заставлял… ну…

Она опустила взгляд к земле.

— Ну… ты понимаешь… — Она подняла на меня свои светло-голубые глаза. — Я хочу сделать его счастливым. Хочу, чтобы ему было хорошо.

— В отношениях так не бывает, солнышко. — Я убрала с её лица несколько непослушных локонов. — Счастливы должны быть вы оба. И он тоже обязан заботиться о тебе. Я знаю, что он изменился — мы все это видим. Но не забывай: однажды тьма уже владела им и может вернуться вновь. Поэтому всегда будь внимательна к его настроению.

Я тут же прикусила язык, поняв, что своими мрачными словами только делаю хуже. И всё же даже надежда найти Эйана Малика не смогла заглушить мою постоянную тревогу.

У Эмили дрогнули уголки глаз, и она часто заморгала.

— Он изменился, Оливия. Он оставил всё это в прошлом.

— Конечно, изменился, — сказала я, заставив себя улыбнуться. — Прости. Не стоило мне вообще об этом говорить. Не слушай меня.

Я крепко обняла её, чтобы она не увидела ложь в моих глазах.

— Сегодня всё будет хорошо. Обещаю. Эта ночь должна быть о любви и близости. Позволь мне только поговорить с ним, а потом я сразу провожу тебя к нему.

Я отстранилась и улыбнулась.

— Я так рада, что ты встретила свою любовь, Эмили. Правда рада.

— Спасибо, Оливия, — ответила она, быстро заморгав, сдерживая слёзы.

— Подожди здесь.

Я указала на большой валун, где она могла присесть, а сама направилась к типи.

Остановившись у входа, я негромко позвала:

— Марселиус, это я, Оливия. Можно тебя на минуту?

— Честно говоря, сегодня вечером я ожидал увидеть совсем другого человека. Но если тебе так нужно — входи.

Я приподняла полог и вошла.

Внутри всё было подготовлено для Эмили. Бизоньи шкуры были аккуратно разложены, в очаге ярко горел огонь. Даже Марселиус выглядел иначе — в его глазах читалось волнение и какое-то почти мальчишеское нетерпение, которого я никогда прежде у него не замечала.

— Чего тебе, Оливия? Только быстро, — сказал он, мгновенно вернувшись к своему привычному язвительному тону в разговоре со мной.

— Эмили очень боится. Она никогда раньше не была с мужчиной.

— А с чего ты решила, что я сам этого не понимаю? — Он недовольно посмотрел на меня. — Разумеется, я буду с ней осторожен. В отличие от тебя, она не из другого столетия. Полагаю, к тому времени, когда ты вышла за Романа, у тебя уже был подобный опыт.

— В двадцать первом веке всё иначе. Люди свободны в том, как строят свои отношения. И да, мне не повезло разделить постель с полным идиотом — лживым, предавшим меня ублюдком. — Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки. — Но сейчас речь не обо мне. Речь о тебе. Я знаю, на какую жестокость ты способен.

— Я изменился, — ответил он, и его лицо оставалось непроницаемым. — Клянусь, я буду хорошим мужем для своей жены. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, какой подарок получил, обретя второй шанс на любовь? Я не собираюсь его потерять.

— Хорошо. Так и сделай. Потому что если нет — я собственными руками тебя убью, — сказала я, впервые за долгое время почувствовав в себе проблеск прежней, бесстрашной Оливии.

Вместо того чтобы обидеться, Марселиус запрокинул голову и рассмеялся.

— С тобой, как всегда, приятно иметь дело, Оливия. А теперь иди и приведи ко мне мою жену, чтобы я смог показать ей, каким заботливым и любящим мужем способен быть.

В его глазах мелькнул лукавый огонёк, обещавший совсем другие удовольствия.

— Я тебя предупредила, — сказала я, снова покраснев.

— И я услышал. Хотя в этом не было необходимости. А теперь иди! — Он указал на выход.

Когда я вышла из типи, уже совсем стемнело. Мне пришлось на мгновение остановиться, чтобы глаза привыкли к темноте. Эмили сидела, обхватив колени, и нервно грызла ногти.

— Он ждёт тебя, — сказала я, протягивая ей руку.

Она сразу ухватилась за неё и поднялась.

— Правда?

В её глазах сияло такое нетерпение, что казалось, оно само освещало ночь.