За окном еще царила тьма, но где-то на востоке уже чуть серело. Бои не утихали — время от времени доносились отдаленные крики, вспышки магии. Я ловила себя на том, что каждый раз, когда снаружи раздавался грохот, я вздрагивала и бросала взгляд на окно.

Мое сердце было не на месте… Ведь Мир не здесь и… Яр тоже не здесь.

Мои пальцы сами сжались вокруг тряпки. Я до сих пор чувствовала его руки на своих плечах, его дыхание у своего виска. "Я был так влюблен..."

— Анна?

Я резко встряхнулась. Передо мной стоял Дар. Сегодня он был лекарем, который таскал раненые тела с поля боя…

Отваги ему было не занимать! Правда, вот лекарских знаний явно не хватало…

— У того блондина начали спадать пятна, — сообщил он. — Но он все еще не приходит в себя.

— Хорошо. Продолжай мазать ему грудь и спину. И следи, чтобы не было судорог.

— А если будут?

— Тогда зови. Сразу.

Он кивнул и поспешил обратно к больному.

Я вздохнула и подошла к окну. Где-то вдалеке, над северными стенами академии, вспыхнул огненный шар. Драконья магия.

Мое сердце бешено застучало.

После недолгого передыха я снова взялась за работу.

К утру самое страшное было позади.

Температура у больных начала спадать, пятна бледнели. Первый курсант открыл глаза и слабо спросил:

— Что случилось?

Я опустилась рядом с ним на колени, устало улыбаясь.

— Все в порядке. Вы справились.

По комнате прокатился слабый, но радостный гул… остальные начали приходить в себя.

Помогавшие мне курсанты и Дар стояли у стены, едва держась на ногах от усталости, но на их лицах читалось удовлетворение.

— Ты... — Дар запнулся, глядя на меня. — Вы… невероятны. Если бы не вы… никого бы не удалось спасти.

Я улыбнулась, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Это вы невероятны. Без вас я бы не справилась.

Они переглянулись, и в их взглядах читалось что-то новое, не прежние насмешки или флирт, а уважение.

Это было страшно… сложно… Но я чувствовала, что на своем месте. В отличие от моего сердца… Оно было совсем не здесь.

глава 31

Тяжелая дверь палаты скрипнула, и я обернулась, ожидая увидеть очередного курсанта с вопросом. Но вместо этого передо мной стоял Мартыныч, бледный, с темными кругами под глазами, но уже на своих ногах.

— Ты?! — Я едва не выронила склянку с отваром.

— А кто же еще? — Старый лекарь хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся. Я бросилась к нему, подхватывая под руку.

— Ты должен лежать! Пятна еще не сошли до конца! Даже курсанты еще не встают!

— Лежать? Да я уже, кажется, проспал целую вечность! — Он ухмыльнулся, но тут же нахмурился: — Сколько я был без сознания?

— Достаточно для того, чтобы твоя Федосья чуть не вынесла дверь. — Я покачала головой, усаживая его на ближайшую скамью. — Она тут каждые полчаса появлялась, грозилась прорваться силой.

— А где она сейчас? — в его голос прокралась тревога.

— На кухне, варит бульон для больных. Я ее не пускаю…

— Соскучился по старухе, — вздохнул он, но глаза светились теплом. Потом окинул меня оценивающим взглядом. — Ну что, лекарка… Вижу, справилась без меня.

— Еле-еле. — Я провела рукой по волосам, чувствуя, как они слиплись от пота.

— Врешь. Я слышал, как первокурсники тебя хвалят. Да и больные уже на ноги встают. — Он прищурился. — Теперь тебя точно оставят здесь.

Внутри такое облегчение и радость. Ну Мартыныч дает, конечно!

— Яр и не собирался меня увольнять, — пожала я плечами. — Он просто решил разделить обязанности: боевого целителя и целителя при академии.

— Здраво, — кивнул Мартыныч. — Давно пора. Хорошо, что наш ректор неравнодушен к тебе и наконец это сделал.

Я резко подняла на него глаза.

— Он давно… давно хотел… А мы… друзья.

— Друзья, — фыркнул он. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так же я на свою Федосечку засматривался. Как увидел ее тогда в столовой да в фартуке…

— У него невеста, Мартыныч! — напомнила я.

— Договорной брак, — отмахнулся он. — Эту девушку он пару раз в жизни видел. А на тебя… — он многозначительно приподнял бровь, — смотрит так, будто ты ему не друг, а судьба. Помни: детьми вы были – вы ж и на минуту не расставались… Даже отец твой говорил, что вы как ниточка и иголочка.

В груди что-то екнуло… Да, ниточка и иголочка…

— Это глупости…

Дверь с грохотом распахнулась, и в палату ворвалась Федосья, неся в руках огромную корзину с пирогами. За ней, виновато переминаясь, стояли два курсанта.

— Не удержали, — улыбнулась я.

— Мы пытались! — один из них растерянно развел руками. — Она сказала, что если мы ее не пропустим, то отравит наш ужин!

— И отравлю! — Федосья ткнула пальцем в сторону Матыныча. — Ты что, старый хрыч, совсем страх потерял?! Лежишь тут, как мешок с костями, а я вся извелась!

— Жена… — Мартыныч попытался встать, но она уже обрушила на него поток брани, одновременно раскладывая вокруг него пироги и поправляя подушку.

— Не шевелись! Сейчас накормлю, напою, а потом сама решу, как тебя наказать!