– Секрет в том, – продолжал Яр, приседая рядом, – что она обожает, когда ей чешут брюхо.

Я улыбнулась и провела рукой по мягкой шерсти. И тут увидела крошечное белое пятнышко, почти незаметное среди черной гривы.

– Звездочка...

– Именно за это, – подтвердил он.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, и я резко отдернула руку. Внутри все закипело: боль, желание, страх.

Скажи ему. Скажи сейчас.

Но я вспомнила его помолвку. Вспомнила ту женщину в постели моего мужа.

Я не стану такой.

– Аня? – Яр нахмурился. – Что-то не так?

– Ребята... – Я сглотнула ком в горле. – Нам нужно возвращаться.

Он замер, будто хотел сказать что-то важное, но лишь кивнул:

– Да. Карачун – далеко не самое страшное, что может нас поджидать.

Мы помогли Звездочке подняться. Яр легко вскочил в седло и протянул мне руку.

И снова это легкое касание, от которого внутри все замирает

***

Яр

Возвращение в академию было стремительным, будто сама судьба торопила нас расстаться. Звездочка неслась так, что ветер свистел в ушах, но даже его свист не мог заглушить хаос в моей голове.

Что это было?

Пальцы сами сжались, будто пытаясь удержать тепло ее тела. Я помнил каждый ее вздох, каждый стук ее сердца, быстрый, как крылья пойманной птицы. А потом ее рука на моей… легкая, почти невесомая, но от нее по жилам разливался огонь.

И этот… поцелуй.

Черт.

Я сжал зубы. В Черни все казалось проще. Там были холод, опасность, инстинкт выживания. Но теперь, когда лед растаял, обнажилось то, что я годами хоронил под слоем рациональности.

Ты был влюблен в детстве.

Да. Тогда я знал. Любовь – это когда готов прыгнуть в ледяную реку, чтобы услышать ее смех.

Но что такое любовь сейчас? Для мужчины, у которого лежат документы на помолвку…

Перед глазами всплыло лицо невесты: нежные черты, голубые глаза, ее привычка морщить носик при виде грязи и тут же хвататься за мою руку. «Яр, не дашь мне упасть?» Ее пальцы, такие тонкие, изящные, словно фарфоровые.

А потом… Анна.

Она никогда не просила помощи. Не боялась луж, грязи, чудовищ. В детстве она первая лезла на дуб, чтобы спасти котенка, а я стоял внизу и сжимал кулаки, восхищенный ее бесстрашием.

Сколько женщин было после нее? Десятки. Ни одна не заставляла меня чувствовать… чувствовать то, что заставляла чувствовать Аня.

— Яр! – голос Стоума вырвал меня из мыслей. Мы уже въезжали во двор академии.

— Прорыв у северных ворот! — крикнул он, бросаясь к нам. — Лекарь… Дар… он уже там, но…

— Анне не нужно идти, — резко оборвал я, спрыгивая с седла.

Она даже не успела испугаться. Стоум кивнул:

— Да, да, я уже все уладил. Всех лекарей, кто сегодня пришел, отправил на поле… А ей нужно к ребятам, их перевели в западное крыло…

Я протянул руку, чтобы помочь ей слезть.

Скажи что-нибудь.

Но слова застряли в горле. Ее пальцы на мгновение коснулись моей ладони, и тут же она отпрянула, будто обожглась.

— Мне… нужно бежать, — прошептала она, даже не взглянув на меня.

— Удачи, Аня, — вырвалось у меня.

— Удачи… Яр, — кивнула она и тут же кинулась бежать.

А я смотрел ей вслед, сжимая кулаки.

Сейчас. Сейчас или никогда.

Но… Она уже исчезла. Исчезла снова…

— Яр! — Стоум дернул меня за плечо. — Ты вообще слушаешь? Там уже три твари!

Я резко выдохнул.

— Где прорыв?

— У ворот, я же сказал!

Я кивнул, отбрасывая все мысли. Сущность уже рвалась наружу, кожа горела под чешуей. Еще секунда — и я взмыл в небо, оставляя на земле не только академию, но и последний шанс.

Глупость.

Это не последний… Хотя я думал так и тогда…

глава 30

Анна

Еще один. Еще один, и потом можно будет перевести дух.

Я наклонилась над очередным курсантом, чье тело было покрыто зловещими черными пятнами. Его кожа пылала жаром, дыхание хрипело где-то глубоко в груди. В ладони я сжала тряпку, смоченную в отваре из чертополоха, и осторожно протерла его шею.

— Держись, — прошептала я, хотя знала, что он не слышит.

За моей спиной раздался шорох, кто-то осторожно подвинул котелок с кипящей водой.

— Анна, вот еще один готовый отвар, — сказал низкий голос.

Я обернулась. Передо мной стоял тот самый первокурсник, который еще пару недель назад убегал от меня без штанов.

Теперь его глаза были серьезны, а в уголках губ застыла усталость.

— Спасибо, — кивнула я, принимая котелок. — Разведи еще одну порцию, только поменьше полыни: у того парня у окна началась аллергия.

— Понял.

Он тут же развернулся и зашагал к полкам с травами.

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Сколько времени прошло? Четыре часа? Пять?