Яр стоял в кабинете у окна, спиной к двери. Солнечный свет очерчивал его широкие плечи, играл на серебристых прядях в темных волосах.

Он уже собрался. Полки пустовали. На столе лишь свернутые карты да маленький деревянный дракончик – подарок Миру. Он когда-то мечтал о таком... И Яр запомнил.

— Яр! — Мир рванулся вперед, забыв про всякую сдержанность.

Яр обернулся, и на его лице появилась та самая привычная улыбка. Как будто ничего не изменилось... Но изменилось все.

— Разбойник! — Он легко подхватил мальчишку, подбрасывая в воздух. — Вырос, чертенок! Скоро и меня перерастешь!

— Уже! — Мир засмеялся, но вдруг обвил Яра за шею и прижался лбом к его плечу. — Я буду скучать.

Тишина. Я видела, как сжались его пальцы на спине моего сына.

— Я буду писать тебе, — тихо сказал он.

— Но я плохо пишу... — Мир сморщился.

— Значит, будет повод научиться.

Когда они разомкнули объятия, взгляд Яра наконец встретился с моим.

Боги, как же больно.

Он выглядел... счастливым. Спокойным. Таким, каким я не видела его с тех пор, как мы встретились вновь.

— Анна, — кивнул он.

— Яр. — Я сделала шаг вперед, сжимая руки, чтобы они не дрожали. — Поздравляю.

— Спасибо.

Тишина повисла снова. Яр потянулся к деревянному дракончику.

— Без прощальных подарков ведь никак! — протянул он, и Мир засветился от радости.

— Я тоже... тоже подготовил, но... Мама, я забыл! — Он посмотрел на меня растерянно. — Сейчас принесу! Это... особенный подарок! Только не говори какой!

— Не скажу, — выдавила я улыбку.

Мир рванул к двери так стремительно, что та громко хлопнула. И вот... мы остались вдвоем.

— Как... твои дела? Как жена? — тихо спросила я.

— Рада прекрасная девушка. Даже слуги хвалят ее как хозяйку.

Я кивнула, глотая ком в горле.

— А ты? На новом месте полегче?

— Мартыныч остался на полставки, Дар помогает... Правда, ненадолго. Но потом найдут кого-то еще. — Я улыбнулась. — Мне хорошо здесь. И это... твоя заслуга.

Я сказала это искренне.

— Ты сама всего добилась, Анна. Ты отличный лекарь. Даже курсанты тебя уважают.

Анна... Так правильно. Я кивнула.

— Для тебя у меня тоже есть подарок, — тихо сказал он и полез в карман.

Когда он достал его, у меня внутри все сжалось с новой силой.

Маленькая подвеска богини Лады, вырезанная из редкого голубого камня. Точь-в-точь как та, что когда-то подарил мне отец... Как та, что я потеряла в день нашей первой встречи.

— Это... — Мое дыхание перехватило.

— Возвращаю то, что отнял, — мягко сказал он.

Он протянул подвеску, и наши пальцы соприкоснулись. Теплые. Грубоватые. Знакомые. Мы оба вздрогнули и разом отпустили.

Я вертела в руках ладанку, вспоминая, как горько было тогда, когда потеряла ее... Я не знала, что в тот день, лишившись безделушки, обрету нечто куда более важное.

— Теперь все на местах, — сказала я, тщательно скрывая подступившие слезы.

Яр улыбнулся в ответ. Да, теперь все на местах. Лада снова со мной, а того мальчика... можно представить, будто его и не было вовсе. Можно вообразить, что я не подошла тогда к той луже, не испачкала платьице и не потеряла подвеску. Что ничего этого не случилось...

— Вот, смотри! — закричал Мир, врываясь в комнату.

Яр взял из его рук рисунок, и его пальцы дрогнули. Нет, к сожалению, так нельзя. Нельзя стереть из памяти, выбросить, отпустить то, что по-настоящему дорого. Этот рисунок, где Мир тщательно выводил нас троих... Это вовсе не прощание. Не частичка прошлого, которую я отдам и забуду. Это кусочек моего сердца, который навсегда останется с ним.

Мы встретились глазами. В его взгляде все невысказанные слова, все наши общие годы, все моменты, которые теперь останутся лишь в памяти. Он сглотнул, его пальцы слегка дрогнули, сжимая рисунок. Я улыбнулась… той самой улыбкой, что всегда помогала мне быть сильной.

— Мы желаем тебе счастья, Яр.

А в голове звучали другие слова – те, что никогда не сорвутся с губ: "Я люблю тебя так сильно, что готова отпустить. Желаю тебе всего самого светлого. Пусть твоя новая жизнь будет именно такой, о какой ты мечтал".

Воздух между нами дрожал от невысказанного. Но иногда молчание – самый честный язык любви. Я сделала шаг назад, давая ему свободу, которую сама же и выбрала для нас обоих. Прощай, Яр… Прощай навсегда.

глава 37

Рада

Я вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Ну и дура же эта Анна! Яр со мной переспал? Да он даже прикоснуться боялся, до тошноты благородный. Все смотрел издалека, думал… На лекарку бы лучше так смотрел! Может, и морщины бы увидел! Или совсем ослеп?

При одном воспоминании об Анне в груди все сжалось. Как он вообще мог подумать променять меня, молодую аристократку, на эту замухрышку лекарку?

— Женишок не провожает? — раздался знакомый хрипловатый голос. Я вздрогнула.

— Я же говорила, что это привлечет внимание. Меня ждет служанка, — ответила я, оглядываясь по сторонам.