– Показывай, где кухня.

Это даже забавно, но ожидаемо. Отец тоже не знал, как приготовить что-то. Однажды Сина уехала, а приходящий повар заболел. Папа пытался сделать нам бутерброды, но всё закончилось тем, что маленький Вилли выплюнул папин «шедевр» на пол и сказал, что ничего ужаснее в жизни не ел. Тогда мы пошли в какой-то дорогущий ресторан и там наелись до отвала.

Позже я довольно часто вспоминала этот случай, когда мыла горы тарелок в столовой пансиона. Жизнь – переменчивая штука.

– Что ты имел в виду, когда просил рассказать о себе? – спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.

Здесь пахнет пряными травами и выпечкой. В центре помещения стоит островок, и на нём в центре расположена магическая плита, которая сияет тёплым оранжевым светом. Вокруг у стен – массивные шкафы с посудой и полки, на которых аккуратно расположены баночки с разным содержимым. От чая и специй до консервированных овощей и фруктов. Я сразу замечаю магический шкаф, наполненный разной едой. В нём она не портится.

Хоть здесь никто и не живёт, как говорил Майрок, всё довольно уютно. Мне нравится.

– Расскажи, как ты жила в пансионе? Что было с тобой после смерти отца? – Майрок садится на стул и переводит на меня взгляд.

– Ну ты же знаешь, как я жила, – настораживаюсь я. – Ты ведь читал, моё дело не так ли?

– Да, я читал его, но я хотел бы услышать от тебя.

Я ставлю тарелку с запечённой уткой на островок рядом с плитой.

– Ну-у, кровомесы другие, ты и сам знаешь, – морщу лоб я. – Они не похожи на нас.

– Они ненавидели тебя, – не спрашивает, а утверждает Майрок.

– Почти все, – соглашаюсь я, делая пасы рукой над плитой, пытаясь включить её. – Но я и сама не горела желанием общаться с ними. Первое время меня пытались продавить, я ходила битая и меня настораживал каждый шорох, даже спать могла лишь урывками. Но потом я научилась давать отпор, постепенно меня перестали трогать. Я стала частью системы. Пусть и чуждой, но уже привычной частью системы.

– Если бы я не убил твоего отца, этого бы не было.

Я мгновенно замираю. Взгляд останавливается на тарелке. Она висит над плитой, и волны магии прогревают её.

Забавно, что раньше я сама выводила Майрока на этот разговор. Всё хотела, чтобы он признал, что был не прав. Что убил невиновного, испортил мою жизнь. Но сейчас в душе – в том самом месте, где были боль, обида и ненависть – выжженная пустыня.

Можно ли верить словам Даркфолла о том, что отец знал про Кассию? Реальность такова, что скорее всего папа пытался выгородить Оскара. Не уверена, что я смогу узнать всю правду, потому что дядя её просто не скажет. Он лжец и всегда им был. А отца уже не спросишь. Но я уже и не хочу ничего знать.

Я желаю, чтобы прошлое осталось в прошлом. Нет смысла отравлять им настоящее.

Даже когда наши пути с Майроком разойдутся – а это обязательно случится – я больше не буду его ненавидеть.

– Даркфолл сказал, что отец хотел отдать меня тебе, – я отвожу взгляд от тарелки с уткой и улыбаюсь, глядя на Майрока. – Думаешь, это правда? Я могла стать твоей невестой?

– Возможно, – улыбается он в ответ. – Это было бы хорошим стратегическим решением для наших семей.

Когда-то было хорошим решением. Наш род был сильным и богатым. А сейчас у меня ничего нет. Я бедна, изломана этой жизнью и перспектив у меня никаких. Лучшее, что меня ждёт – стать главой слабого рода, лишённого почти всего влияния, средств и земель. О худшем даже думать не хочется.

Майрок встаёт со стула, подходя ко мне. Замирает рядом. Его поза расслабленная, но он так близко, что мой пульс сразу подскакивает, отбивая безумный ритм.

– Я жалею, что причинил тебе боль. Ты этого не заслуживала.

Я хмурюсь и смотрю на Майрока с удивлением, пытаюсь понять – он говорит правду? Или просто хочет меня утешить?

О, нет. Майрок не из тех, кто будет утешать пустыми словами. Он говорит то, что думает.

– А мне жаль, что моя семья причинила тебе боль, – шепчу я в ответ.

Это правда.

Я вглядываюсь в черты Майрока снова и снова, находя их идеальными. Каскад теней скользит по его скулам, лаская кожу. Я почти им завидую. Тоже хочу касаться его.

Так и делаю.

Поднимаю руку и дотрагиваюсь подушечками пальцев до смуглой кожи в ласкающем нежном жесте. Майрок делает резкий вдох через нос, и я вижу, как учащается его дыхание.

Он чувствует ту же тягу, что и я. Это невыносимо.

Привычка анализировать то, что я чувствую к Майроку уже давно сидит внутри меня. Я делаю это неосознанно.

– Кажется, будто есть только ты и я во всём мире, – я кладу руку ему на грудь.

Туда, где неистово бьётся сердце. В унисон моему.

Болезненная потребность стать с ним ещё ближе захлёстывает меня. И Майрок чувствует тоже самое, у нас одно желание на двоих.

– Кажется, ты предпочитаешь начать с десерта? – озвучивает мои мысли он.