– Я сначала сниму это кольцо, чтобы вернуть тебе, а затем заставлю его сожрать собственные пальцы, – убийственно спокойно говорит Майрок, а затем добавляет с тихой яростью в голосе: – Ты хотела скрыть это от меня? Какого хрена ты выгораживаешь его? Как я должен расценивать это?

Я нутром чувствую его черную злость. Его разочарование мной. Меня ошпаривает диким жаром, в груди давящее чувство, как если бы кто-то сжимал сердце в железных тисках.

– Я не собиралась манипулировать тобой. Не собиралась выгораживать дядю, – я заглядываю в ледяные глаза моего истинного.

– Тогда почему скрыла? Он угрожал тебе?

Я чувствую давящие вибрации его голоса. Чувствую подозрение. Страх скручивает внутренности. Я не хочу, чтобы Майрок думал, будто я могу предать его. Это глупо, я бы так не поступила. Только не с ним.

Подаюсь вперёд, прижимаясь к груди Майрока. Обхватываю руками его напряжённое тело. Но он лишь отстранённо смотрит на меня с высоты своего роста, не делая попыток прикоснуться.

– Верь мне, – шепчу я, вцепляясь пальцами в его рубашку.

– Я вернусь через два часа, а ты жди здесь.

Я вцепляюсь в Майрока ещё сильнее, пряча лицо у него на груди.

– Не уходи. Этого я и боялась. Ты уйдёшь и случится что-то плохое, я это чувствую.

– Что может случиться?

– У тебя проблемы с магией, а Оскар хитёр. Вдруг он на это и рассчитывает? Вдруг это его коварный план? Клянусь, я попыталась скрыть, чтобы ты был сегодня со мной. А потом бы рассказала. Останься… я хочу, чтобы мы были вместе. А позже у тебя будет всё время мира. Мсти, убивай, делай, что пожелаешь.

Я сглатываю, замолкая, но всё же договариваю. Произношу то, что сейчас у меня на уме:

– Я хочу тебя. Не только из-за магии. Хочу быть рядом, потому что с тобой мне не одиноко. Ты важен для меня, понимаешь? Ты сказал тогда, что я даю тебе нечто такое, ради чего ты готов на всё. Но и ты даёшь мне тоже самое.

Смотрю в глаза Майрока, но не понимаю о чём он думает. Мне дико страшно.

Потому что он уйдёт. Я всегда теряю тех, кто мне дорог.

Дядя убил сестру Флейма, а теперь ударил меня, пытаясь вынудить строить козни против Майрока. Он не простит такое и не станет ждать. Для него важнее всего поквитаться Оскаром.

Но холод внезапно уходит из глаз Майрока, а его руки обнимают меня, прижимая ближе.

– Успокойся, ты сама не своя. Я не уйду сейчас. Обещаю… но утром я убью его.

– Ты веришь мне?

– Я чувствую, что ты не лжёшь мне, – Майрок скользит взглядом по моим губам с лёгкой полуулыбкой. – Ночь с тобой стоит того, чтобы забыть обо всём. Даже о мести. Ты этого стоишь.

Меня отпускает, переполняет облегчением, но новая мысль тут же ввинчивается в сознание. Зудит на подкорке тревожной дрожью.

Я бы умерла, если бы он решил, что я предательница. Что за странное чувство внутри меня? Почему одобрение Майрока для меня стало важнее себя самой?

С ним я слишком уязвима. Он может контролировать меня, не прилагая усилий. Одно его слово – и я разобьюсь на осколки, которые едва ли смогу склеить.

Мне страшно осознавать, насколько сильно он завладел моей душой.

Страшно, но противиться не могу.

– Больно было? – Майрок касается моей губы.

Я вижу гнев, заставший в глубине его глаз, но рада, что он не даёт ему волю.

– Терпимо, – отвечаю негромко.

– Больше никто не причинит тебе вреда, поняла?

Я растерянно киваю.

– Медея, что с тобой? От тебя разит отчаянием. Я же чувствую, что это не из-за дяди, – Майрок вглядывается в моё лицо.

– Я привыкла к поведению Оскара. Меня волнует совсем другое. Я пришла, а тебя не было, и мне стало страшно.

Скажет ли он сам, что происходит в Дракенхейме? Я молчу, пытаясь отыскать в глазах Майрока ответ.

– Пойдём. Не будем стоять здесь, хорошо?

Рука Майрока сжимает мою. Нежный простой жест, но от него становится невыносимо тепло в груди. Неужели я так остро нуждаюсь в любви?

Я поворачиваю голову, глядя на профиль Майрока. На изгиб губ, лёгкую щетину, волевой подбородок. Нет, дело в нём. Я нуждаюсь в Майроке, а не в ком-то ещё.

Мы входим в ту же малую столовую, но заклинание уже перестало действовать, и еда не выглядит только что приготовленной.

– Вот же… – Майрок замолкает, придирчиво осматривая тарелки. – Кажется, оно остыло, – выносит вердикт он.

– Да, нас не было слишком долго, – подтверждаю я.

– Придётся все это выбросить, но я не уверен, что есть другая еда. Значит, пойдём в ресторан.

– Выбросить? – ужасаюсь я. – Но ведь можно просто разогреть. Или пойти на кухню, найти что-то и приготовить новое.

Он неопределённо пожимает плечами и затем спрашивает:

– Ты умеешь готовить?

Я впервые вижу его таким нерешительным, и от этого на губах появляется улыбка. Мы ещё сколького не знаем друг о друге.

– Да, конечно. Дома меня этому не учили, готовила прислуга, но в пансионе я познала все грани простой жизни. И хочу сказать, что готовка и уборка в столовой были далеко не худшей работой.

– Ну, тогда можешь показать мне свои кулинарные таланты и заодно расскажешь о себе.

Я закатываю глаза: