Протягиваю Жене пакет, но она, как и предполагалось, брать его не спешит. Вместо этого скрещивает руки на груди и очень недобро на меня смотрит. Только сейчас заметил, что на ней не безразмерная кофта, как обычно, а халат. Совершенно несексуальный и максимально простой, для застрявших в девяностых короткостриженых теток с «химией» на голове. Хорошо хоть не цветастый. Как ни странно, Жене он не только по размеру и облегает фигуру, но еще и по колено.

– Волосатые, – непривычно грубый Женин голос выводит меня из раздумий.

– Что?

– Ноги волосатые. Здесь просто освещение плохое, несмотря на новую лампочку, но при хорошем свете в моей спальне, например, волосня будет видна, – долго смотрю на Женю, пытаясь поймать эмоции на ее лице. Шутит или нет? Но она, как никогда, кремень.

– Учитывая, что звать меня в спальню ты не намерена, стало быть, я не увижу, что там за ноги такие волосатые.

– Ага. Слушайте, что вам надо? Я реально занята, – нервно произносит она.

– Чем?

– Готовлю романтический ужин для меня и Миши.

– Это который Коняшкин?

– Для вас – да.

С какой вероятностью Женя может говорить правду? В принципе пятьдесят на пятьдесят. Она молодая девка, у которой так или иначе есть свои физиологические потребности, несмотря на принципы, детство и юность. К тому же, как бы мне ни хотелось признавать, симпатию к «пони» она реально испытывает. Однако, не стоит забывать, что Женя все же правильная трусиха и не осмелилась бы позвать в съемную комнату кого-либо, учитывая то, с каким наездом сучка-соседка набросилась на нее в прошлый раз. Итого – брешет, радость моя. Брешет.

– А ты чего такая нервная? – как можно спокойнее произношу я, скидывая обувь.

– Потому что из-за вас я ничего не успею. Я не приглашала вас.

– Если бы ты по-настоящему не хотела меня видеть, ты бы не открыла дверь и не повелась на мою провокацию про трусость. Просто подсознательно ты хочешь меня видеть. И не только. Когда до тебя это дойдет?

– Сейчас же уходите! – вскрикивает Женя и тут же меняется в лице. – Блин, рыба горит!

Воспользовавшись этой ситуацией, я иду за убежавшей на кухню Женей. Ставлю пакет на тумбу и усаживаюсь за стол. Про ужин она и вправду не соврала. Про рыбу, стало быть, тоже. На столе стоят две тарелки, наполненные жареным карасем.

– Я, конечно, предполагал, что ты девушка с особенностями, но, чтобы настолько – нет. Караси на романтический ужин? Не боишься, что «пони» подавится косточками?

– А Миша их любит. Нет, не так, – разворачивается ко мне с тарелкой номер три. – Обожает карасей за их особую сладость и неповторимый вкус. Что не сделаешь для дорогого тебе человека, – пожимает плечами. – Не хочу показаться грубой, но, Алексей Викторович, уйдите, пожалуйста, – совершенно отчаянно произносит Женя. – Миша придет с минуты на минуту, а мне еще переодеться надо. Если хотите – я оставлю себе ваш пакет, чтобы вы успокоились и покинули мои нецарские покои.

– Все, лишь бы я отстал от тебя?

– Да!

– Тогда – нет.

Могу поклясться, что Женя готова обложить меня матом, но вот незадача, в дверь действительно позвонили.

– Реально пони? – наконец нарушаю тишину я, не сумев скрыть разочарование в голосе.

– Скорее лошадь. Черт! Мне крышка, если эта лошадь увидит вас здесь снова!

– А-а-а. Сучка-соседка, – встаю с места.

– И что мне теперь делать?! Я убью вас! Дважды вы меня так подставляете.

– Шшш.., – прикладываю палец к ее губам. – Она же услышит. Чего так истерить-то?

– Потому что я девочка. Нам так положено.

– А вот это твой существенный недостаток, Евгения Михайловна.

– Быть девочкой?

– Иди открывай дверь.

– Как, когда вы тут?!

– Рукой. Молча, – сжимает кулаки.

– Идите в мою комнату, – цедит сквозь зубы.

– Я уж думал ты никогда не предложишь.

– И сидите тихо, – тут же добавляет она.

– Не дышать?

– Нет уж, будьте добры – дышите. Не хватало мне еще с трупом потом возиться.

– Договорились, – подмигиваю, чуть улыбнувшись.

Комната Жени при близком рассмотрении показалась мне меньше, чем в прошлый раз. Все-таки столь маленькое пространство давит. Намеренно сидеть тихо я и не думал. Окажусь замеченным, ну и славно. Именно поэтому я не старался тихо открывать шкаф. Удручающее зрелище. Все какое-то темное, невзрачное. Уж про разнообразие говорить не приходится. Его просто нет. Единственное, что выделяется в Женином гардеробе – это платье, в котором она была в баре.