– Ну почему не будет? Будет, просто без вискаря. Нам еще ехать минут пятнадцать, за это время человек может поведать о себе многое. Так что я задаю вопрос – ты отвечаешь.

– Мы так не договаривались.

– Ну тогда после того, как заберем твою сестру, поедем бухать к тебе, раз обещала.

– Я везу сестру к себе. Так что пьянка с вами никак невозможна чисто технически, не говоря уж о том, что я в принципе не собиралась с вами пить.

– Ну так тем более – отвечай на мои вопросы, раз нагло и подло соврала. Все элементарно, Евгения Михайловна.

– Ну задавайте, только я соврать могу.

– Я тоже много чего могу, но ведь не делаю этого и тебе не советую. Ладно, для начала ответь мне на простой вопрос: ты когда-нибудь что-нибудь воровала? Ну, например, в нашем мухосранске. Яблоки, алычу, груши, например.

– Странный у вас вопрос, Алексей Викторович. Я чего-нибудь пошлого ожидала, а вы про краденое.

– Да ты подожди, еще спрошу. Запудрю тебе мозги и вырулим на интересующие меня вопросы.

– Зачем вы говорите о своих намерениях?

– Чтобы я не казался тебе лучше, чем есть. Ну так что, Жень?

– Воровала. Один раз. Хотя, нет, получается два. Второй у вас – рыбу.

– Ты меня сейчас разочаровала. Вот серьезно.

– Воровством? – озадаченно спрашивает Женя.

– Нет. Одним разом. Что это за вечное бабское стремление себя обелить? У меня был до тебя один. А ты второй и почти единственный, – чего я добивался этим наездом, сам не знаю. Ясное дело, Женя взглянула на меня как на врага, да и это явно не поспособствует нормальному разговору.

– Вы не тот человек, перед которым мне себя нужно обелять. Как мужчине, который, на минуточку, врач, подмечающий все мелочи, вам бы это следовало учесть. Но, видимо, ваш опыт общения с людьми, в частности с женщинами, не дает вам мыслить здраво. Вам проще видеть во мне шлюху и воровку. Не буду вас в этом переубеждать.

– Не преувеличивай.

– И не думала.

– Ну, хорошо. Извини. Я был не прав.

– Вы говорите это для того, чтобы дальнейшая беседа состоялась.

– И для этого тоже. Ну и что там с первым разом?

– С каким?

– С воровским.

– Он был неудачным.

– Как и любой первый опыт, – зачем-то произнес я.

– В общем, краденное не стоило того, чтобы я это воровала. Даже не поела в итоге. Вот и закончила, толком не начав.

– Дай угадаю, ты тырила яблоки у мерзкого старика с восьмого участка. Он тебя поймал, а ты не смогла убежать, и этот урод херакнул тебя своей палкой?

– Нет. Огурцы. С восьмого участка, – кивает. – Только деда того там не оказалось. А были какие-то два мужика. Все убежали, а я… ступила.

– И? – останавливаюсь на светофоре и перевожу взгляд на задумчивую Женю.

– И они меня избили. Ногами в живот, а не дедовской палкой. Как будто я мужик какой-то, хотя тогда у меня и волосы были длинные. Ясно же было, что не мальчик. До сих пор не понимаю, зачем бить девочку? Еще и в живот, – готов поклясться, что Женя смотрит на меня так, как будто реально пытается услышать от меня ответ. А что я на это могу сказать?! И какого хера вообще завел этот разговор?!

– Потому что мразь, – четко произношу я, всматриваясь в Женины глаза. Черт возьми, какие они у нее… сжимаю до боли руль.

– Наверное.

– Не наверное, а точно, – зло бросаю я и трогаюсь с места, когда загорается зеленый. – Прости, у меня не было цели всколыхнуть в тебе неприятные воспоминания.

– Мне нравится, когда вы извиняетесь, – неожиданно произносит Женя. – Так вы кажетесь человечнее и уязвимее.

– А мне не нравится. Так что там со второй кражей? – быстро перевожу тему. Уж с рыбой-то точно без трагедий и можно перевести разговор в другое русло.

– Понятия не имею, что с ней. Вы медсестре рыбу отдали, вот ее и спрашивайте.

– Оригинально и все же. Ты на кой хрен ее сначала свистнула, а затем вернула?

– Бес попутал. Наверное, подсознательно я хотела ее съесть. Без «наверное». Я была на вас зла, точнее вы обидели меня. Поэтому хотелось сделать вам что-то нехорошее.

– Из-за того, что отказался вызывать тебе такси?

– Нет.

– Тогда за что?

– Неважно.

– Нет уж, мне важно, чем это я тебе таким обидел тогда, учитывая, что вел себя тогда крайне порядочно: накормил, заправил постель и уложил спать, даже не приставая. Ну? – уже несдержанно бросаю я. – Что-то сказал? Давай говори, только правду и ничего кроме правды, иначе я тебя завалю на практике, – блефую, да и по хрен.

– Да. Говорили.

– Что и когда?

– Во сне. Вы меня обидели во сне, – пауза. Затяжная.

– У меня есть знакомый психиатр. Если хочешь – подгоню тебе.

– Спасибо, не нужно. Сами же просили сказать правду, вот я и сказала.

– Ну и что я там сказал в твоем сне?

– Ничего.

– Женя, – грозно произношу я, а сам пытаюсь состроить серьезную морду. А это сложно. Очень сложно.

– Течешь как труба в хрущевке.