– Ясно, кто орет. Значит, группа детей без присмотра. Воспитателя позвать? – нехотя открываю глаза на уже хорошо знакомый голос и тут же попадаю взглядом на вошедшего в аудиторию Зорина. Вырубилась я конкретно, раз не слышала гул одногруппников. Хотя, под него засыпается очень даже хорошо, самое то, после бессонной ночи на дежурстве. – Это что за хрень? Почему вас только пятеро? – задумчиво интересуется Козлешенька.

– Болеют, – слышу голос с передней парты нашего доброго ботаника.

– Болеют? – усмехаясь, произносит Зорин.

Смотреть на него мне, по меньшей мере, странно, и очень-очень стыдно. Вероятнее всего, он обнаружил за три прошедших дня пропажу рыбы. Так и вижу картинку, как отдаю ему рыбу, а он ставит мне какое-нибудь условие. Ах, украла? Ну, тогда на колени, Евгения Михайловна. Отдашься мне за рыбу.

Самое удивительное, что я не видела его ни на вчерашней смене, ни сегодня на пятиминутке. Ее провел один из вышедших с больничного врачей. А вот сейчас Зорин зачем-то приперся на занятие. И судя по его виду, он пришел не просто так, а реально вести занятие.

– И с какого дня они болеют? И все пятеро или по очереди захворали?

– Вчера все были. А вот сегодня массово скосил грипп, – все так же дружелюбно отвечает мой плохо врущий одногруппник.

– Евгения Михайловна, а ты вчера присутствовала на занятии?

– Да.

– И что скажешь? Твой сокамерник, прости, одногруппник, говорит правду? Подумай хорошо перед тем, как ответить. Соврешь – всей группе я устрою зачет без вазелина в конце недели. Ответишь правду – без вазелина только провинившимся, всем остальным я дам им воспользоваться, – сволочь! – Я долго буду ждать? Количество упаковок с выше озвученной мазью ограничено.

– Неправду.

– Сколько вчера было человек и кто, – втройне сволочь! – Женя, прием?

– Четверо, – тихо произношу я и перечисляю «счастливчиков», которым предполагается хотя бы вазелин.

– Так, уже четыре задницы относительно спасены, – тихо произносит Козлешка, делая заметки в записной книге. – Итак, кто из вас пятерых ходил на все занятия? Ты, Биглов? – указывает взглядом на, вечно закипающего от неправильного произношения фамилии, нашего ботаника.

– Ударение на первый слог, Алексей Викторович. Да, я был на всех занятиях.

– Итак, БиглОв, – намеренно произносит Зорин, закатывая глаза. – Пиши список злостных прогульщиков, тех, кто пропустил занятия больше одного раза.

– Таких только двое. Ну и Женя, но она…

– Побойся Бога, у нас с Евгенией особые…, – делает значительную паузу. – Рабочие отношения. У нее практика за прошлую неделю автоматом зачтена. За эту, правда, нет, – в наглую вырывает листок у Биглова. – Итак, детки, достаем листы бумаги. Каждый тянет задачу и отвечаем на поставленные вопросы. Максимально развернуто. После сдаемся мне и идем к больным.

***

То, что Зорин унизит меня перед больным, я точно не ожидала, равно как и то, что он будет это делать намеренно, демонстрируя свое превосходство. Хуже всего, что я и вправду косячила. Словно руки вылезли из всеми известного места. Но я точно не заслуживала того, чтобы быть при этом прилюдно униженной. Можно это сделать наедине!

Дальше еще хуже, меня словно кто-то проклял, и я впервые не знаю, что ответить на «легкую» задачку без подготовки на заключительном этапе окончания занятия. Гематология никогда не была моим коньком. А еще невыносимо чувствовать на себе взгляды обиженных одногруппников. Ведь я и Биглов, по сути, сдали всех. И вот сейчас, когда я осталась одна, без косых взглядов, с одной стороны чувствую себя более уверенной, но, с другой – это не помогает мне в решении задачи. Я как дура пялюсь в парту.

– Ты отвечать будешь или нет? – нетерпеливо произносит Зорин, забирая с парты листок с условием задачи.

– Да. Тромбоцитопения.

– И где главный диагноз? – нахмурившись, бросает он.

– Лейкоз.

– Серьезно? Просто лейкоз? Это так должна говорить студентка почти шестого курса?! – вот сейчас я в полной мере осознаю, что он зол.

– Хронический лейкоз. Миелолейкоз, – наобум добавляю я. – Хронический миелолейкоз. Вот так.

– Хронический лимфолейкоз, стадия ремиссии с метапластической анемией и тромбоцитопенией. Думаю, оценку тебе озвучивать не надо. Или..?

– Не надо. Две пары за пару.

– Ну вот и умница. Хоть в чем-то сегодня. Догадливость наше все.

– Зачем вы так со мной? – не выдерживаю я, вставая из-за парты.

– Может быть, потому что ты этого заслужила? Или ты хочешь оспорить свою оценку?

– Нет. Не хочу. Я не об этом. Вы спровоцировали меня перед всей аудиторией. Зачем, если знали ответ на свой вопрос?!

– Посмотреть границы твоей дурости. Ну или то, как ты выкрутишься. А ты не выкрутилась. Сегодня ты меня разочаровала. Хотя, не только сегодня. Но надо отдать тебе должное, кое-что ты в жизни все-таки делаешь хорошо. Например, отмываешь диван.

– Знаете что…, ­– глубоко вдыхаю. – Это не дурость с моей стороны, а нежелание чувствовать на себе их ненависть, после правдивого ответа!

– Ты только что плюнула в меня, – демонстративно вытирает пальцем щеку.

– Может, так было задумано?

– Да ты ж моя хорошая.