– Ну все, пойдемте все в палату. Катетер ставлю я, вы трое смотрите не по сторонам, а на мои руки. Внимательно. Потому что завтра я найду вам больных, обязательно мужчин, которым вы будете ставить катетеры самостоятельно. Если не будет на нашем отделении, значит найду на другом. Этому должны научиться абсолютно все, чтобы как минимум не зависеть от других. Не смотрите на меня так враждебно, Петр Алексеевич. Не надо скидывать всю работу на медсестер, у них и так ее хватает. Врач должен уметь работать не только головой, но и руками. Пойдемте. Женя, ты ростом не удалась, поэтому стой рядом со мной, а не на галерке.

И вроде неприкрыто оскорбил с ростом, но почему-то впервые мне не хочется на него злиться. И вообще он… молодец, как бы мне ни хотелось это признавать. Я вдруг только сейчас осознала, что все эти дни, он, судя по словам Тамары Николаевны, в отличие от меня здесь работает до глубокой ночи. И не с бумажками возится как некоторые, а ведет кучу больных.

Зорин без особых усилий поставил катетер иностранцу, не проронив ни слова.

– Не трогать, – показывает жестами пациенту.

– Писка, – тихо произносит мужчина.

– Какая еще писка?

– Писка писать.

– Письку чесать? Ну, чешите, только когда мы уйдем. Чего б не почесать, если хочется. Только аккуратно, – безэмоционально произносит Зорин.

– Писка писать, – вновь повторяет он.

– Я думаю, он просит бумагу, что писать записку, – тут же встреваю я.

И судя по активности больного при виде бумаги с ручкой, я все-таки оказалась права.

– Wife's number. Это я так понимаю номер жены. Надо связаться.

Объясняю на ломанном английском, что мы дозвонимся и, чего уж греха таить, радостная выхожу из палаты вместе со всеми.

– Иди принимай больного в коридоре, – неожиданно произносит Зорин, как только мы оказываемся у сестринского поста. – Как врач.

– В смысле?

– В прямом. Считай, что это час занятий по терапии. Больной не тяжелый. С повышенным давлением. Все по стандарту. Потом обсудим и заполнишь приемку.

– Но…

– Никаких «но». Дуй давай, в конце коридора возле окна. Через двадцать минут я подойду. Удиви меня в приятном смысле слова.

***

– Ну что? – интересуется Зорин, аккурат через двадцать минут. – Все сделала?

– Наверное.

– Тогда пойдем к нему. Давление какое?

– Сто шестьдесят на сто.

– Ну давай рассказывай, чего интересного узнала, что наслушала и напальпировала.

Несмотря на голод и впервые возникшую усталость, видимо, от стресса, с уверенностью могу сказать, что рассказала все, как надо. Кажется, даже осанку выпрямила от того, что сама собой горжусь.

– Все прекрасно, – забирает историю болезни из моих рук. – За дельный рассказ я влеплю тебе пять баллов, но где его жалобы, Женя?

– Ой, а я не сказала, потому что в истории я это записывать не буду. Напишу, что на момент осмотра пациент активных жалоб не предъявляет. Ну он реально их не предъявляет кроме одной, которая к диагнозу никак не подходит.

– Да прям щас, святая простота. Если у него нет жалоб, какого хрена он у нас делает? По какому коду мы его проведем, а, Женечка?

– Я не подумала об этом.

– Я уже понял. Всегда преувеличивай жалобы. Всегда, – по слогам проговаривает он, подталкивая меня к больному. – Так какая жалоба?

– Нарушение эректильной дисфункции. Он все никак мне не давал себя осмотреть, только трусы порывался спускать и что-то там показать.

– Весеннее обострение. Все свои писюны пытаются показать. Давай дуй.

Не пойму, поверил мне Зорин, но когда он бегло начал слушать и осматривать больного, тот ему свое хозяйство не пытался продемонстрировать.

– Так на что жалобы-то, Борис Петрович?

– На бабку мою не стоит, – ну слава Богу! А то еще подумал бы, что я выдумщица.

– Ну что поделать. Семьдесят восемь лет. Раньше были времена, а теперь мгновения, раньше член стоял столбом, а теперь давление. Голова не болит?

– Ну, когда бабка поорет, то болит.

– И часто она орет?

– Да, всегда.

– Ну а вы ее еще и хотите отлюбить. Накажите ее. Игнор и лечим давление. Женя, – поворачивается ко мне. – В жалобах напишешь головную боль, тяжесть в затылке, боли в нижних конечностях и…

– Я поняла.

– Ну вот и отлично. Давай ему капельницу сразу заряди.

– Давайте я напишу какую, а вы если что исправите.

– Жги, – ну, удивлять, так удивлять. Уверенно протягиваю ему бумагу. – Хорошо. Как заполнишь приемку, приходи ко мне, вместе заполним лист назначения.

– Я попозже заполню, у меня много работы.

– Хорошо.

Работы и вправду было много. Хуже всего, что я пропустила халявные больничный обед и ужин и совершенно не помню куда дела полученную от Зорина шоколадку. Голодная и впервые за последние дни уставшая, в начале восьмого я все-таки освободилась от работы и пришла к Зорину за назначениями. Как ни странно, без страха.

– Садись. Предлагай и объясняй почему именно это ему хочешь назначить.

И вот здесь я уже блистать перестала. Закончилось все тем, что я тупо записывала за Зориным, пытаясь вникнуть в суть.

– Что еще мы забыли из исследований?