— Подожди, то есть Хромов…

— Он мертв, — произносит отец. — И Лену обвиняют в его убийстве. Она главный подозреваемый по этому делу.

— Что? — вырывается. — Что за бред?

— Дома поговорим, Маш, — говорит он, и только в этот момент считываю в его голосе усталость. — Ты когда возвращаешься?

— Сейчас, — выпаливаю, рассеянно смотрю перед собой. — То есть… скоро. Я уже еду.

— Хорошо, тогда лучше при встрече все обсудим. Извини, мне надо сделать еще несколько звонков. Если вдруг Лена объявится, напишет или наберет тебя, дай мне знать.

— Конечно, — сглатываю с трудом. — Сразу позвоню.

Вызов обрывается, а я холодею изнутри.

Не понимаю, как реагировать. Не могу до конца осознать то, что сказал мне отец.

Хромов убит. Лену обвиняют. Чушь какая-то. Моя сестра бы никогда…

Застываю, нервно стискивая телефон.

И меня буквально подбрасывает, когда Медведь прижимается ко мне сзади. Властно притягивает к себе. Одним рывком.

— Мы только начали, — заявляет он, обдавая мой затылок горячим дыханием, и так тесно прижимается, что чувствуется, его запал лишь сильнее разгорелся за прошедшие пару минут. — Ты не думай меня обломать. Сама улетела. Теперь — моя очередь.

45

Он и правда думает, что мы сейчас… просто продолжим? Оттуда, откуда остановились?

Внутри поднимается такая волна, что едва могу себя контролировать.

Нет, понятно, что Медведя не слишком заботят мои чувства. Он поймал момент, использовал и теперь намерен довести начатое до конца. И не похоже, будто его заботит мое состояние.

А меня трясет, когда осознаю, что происходит. Пока я тут по выставкам ходила, пока развлекалась, с моей сестрой неизвестно что.

Лена пропала. И еще обвинение в убийстве. Ее телефон так и остается отключен. Понимаю это, потому что никаких сообщений от оператора не приходит. Значит, сестры так и нет в сети.

Резко отталкиваю Медведя от себя. Отхожу от него подальше. Хватаю что-то со стула. Кажется, халат. Да, точно. Набрасываю его, прикрываясь. Нервно смотрю на потухший дисплей телефона.

— Уходи, пожалуйста, — говорю тихо, но твердо.

— Что на тебя нашло? — хрипло спрашивает он. — Еще недавно текла и стонала подо мной, а теперь такой откат. С хера ли?

Морщусь.

— Ты, — начинаю и нервно мотаю головой, потому что умом понимаю, до него не достучаться, пытаться объяснять хоть что-нибудь попросту бесполезно, там такая броня, которую ничем не пробить, потому лишь повторяю громче: — Уходи.

— Так ты еще и динамщица, — заключает он раздраженно.

Хмурится. Шагает ко мне.

А я в момент выставляю руку вперед.

— Нет, — выдаю резко. — Не смей ко мне подходить. Не трогай меня.

Повисает тяжелая пауза.

— Это все вообще из-за тебя! — выпаливаю на нервах.

— Чего? — кривится. — Да что, блять, все?

— Все, — сквозь зубы. — Сестра моя пропала.

— Найдется твоя сестра, — бросает с раздражением и с таким выражением лица, что мне все сильнее хочется залепить ему звонкую пощечину. — Что ты сразу разошлась? Истеришь. Или ты повод нашла, чтобы снова меня опрокинуть?

— Что? — аж подбрасывает от его фраз. — Да это все из-за тебя! Ты мне уже так голову задурил, что ничего не соображаю. Носишься за мной везде. При первой же удобной возможности зажимаешь. И сегодня… вот это… сейчас это уже совсем перебор. Если бы не ты, ничего бы не было.

— Охренела? — рявкает. — Каким боком я к твоей сестре?

— Да — ты! Ты во всем виноват! Уходи, — с нажимом. — Уходи уже, пожалуйста. Когда же ты меня в покое оставишь? Видеть тебя не могу. Выносить рядом. Неужели не понимаешь?

Подмывает выпалить гораздо больше. Но я осекаюсь под его потемневшим взглядом.

Челюсти Медведя угрожающе сжимаются. Желваки четко проступают под загорелой кожей. В глазах клубится темнота.

Во всем его виде читается нечто пугающе. Подавляющее. В нем ощущается открытая угроза. И потому я застываю без движения, глядя на него. Невольно упираюсь бедрами в столешницу, плотнее запихивая халат на груди.

— Охуевшая ты, — чеканит Медведь, криво усмехается и добавляет: — Нет, это я давно понял. Но сейчас ты черту перешла. Дохера терпения к тебе проявил. Ни одна баба меня так не мотала. Мозг не ебала как ты.

Обнимаю себя руками будто отгородиться пытаюсь. И сильнее впиваюсь пальцами в телефон.

— Пиздец, до чего дошел, — хмыкает, слегка ведет головой. — Бегаю за тобой как последний долбоеб. По всей стране за тобой мотаюсь. Подход, сука, ищу. Уже прямо на пузе перед тобой ползаю.

Что он такое говорит?

Бред.

Такое чувство, будто я еще и виновата.

Вот как Медведь все выставляет.

Да я бы рада его никогда не встречать. И часть меня рвется об этом прямо сейчас сказать, но умом понимаю, что много уже наговорила и дальше лучше помолчать.

— Ничего… — произносит он.

Хриплый голос начинает звучать иначе. Холодно. С угрозой.