— Жаль, — смотрю на Лукьянова и как-то само собой получается, что взгляд снова падает на его торс. И тут меня осенило.

— У вас собака была! Я ее видела в саду, когда ты… Почему я больше ее не видела?

— У нас нет собаки. Это была соседская. Она всегда приходит, когда я занимаюсь. Сука.

— Я?!

— Собака — сука, не кобель в смысле. Видимо, я ей просто нравлюсь, ну или мое тело. На красивых людей всегда приятно посмотреть, даже животным.

— Да… мне бы такое самомнение и себялюбие.

— Ну так работай над собой, учись у меня. Сейчас принесу заслуженный подарок, — встает с кровати и направляется к выходу. К гадалке не ходи — какую-нибудь гадость принесет. Однако вынуждена признать, что эту гадость я все равно жду. Интерес, увы, никуда не деть. Я, конечно, еще побарахтаюсь, но чует моя пятая точка, что Лукьянов однозначно добьется своего. Вопрос только во времени.

— Держи, — перевожу взгляд на руку Лукьянова, протягивающую мне… упаковку глицина. Верчу ее, не зная, что сказать. — Пока обойдемся таким ноотропом. Что ты там ищешь?

— Дату. Он поди просроченный.

— Обижаешь. Свежачок. Сам себе покупал.

— Ну если себе, то надо безусловно брать. Спасибо. А зачем ты сюда пришел? — после небольшой паузы, наконец, спрашиваю я.

— Чтобы не гробить свою спину диваном. Я изначально не собирался там спать. Кто ж знал, что ты так долго будешь бодрствовать.

— Обидно, я уже почти засыпала. Нам рано вставать, поэтому надо спать.

— Ты что, боишься своих родителей?

— Не боюсь. Но я и так разочаровываю их в последнее время. А если я заявлюсь при них в пижаме и утром, ну это будет полный пипец. Меня не так воспитывали.

— А как?

Сама не поняла, как мы разговорились. Что самое удивительное, без поддевок и подколов. И так же не заметила, как провалилась в сон.

Будильник не проспали и в общем-то благополучно добрались до моего дома, как я и хотела к шести утра.

— Поговори с Егором утром. А дальше приходи в больницу.

— У меня синяк на пол-лица и официальный больничный, я не поеду в больницу.

— От синяка еще никто не умирал. Косметика тебе в помощь. Я жду тебя максимум к двенадцати.

— Не надо мне указывать, что делать, — грубо произношу я. — Выполнять ваши указы, Богдан Владимирович, я могла бы в двух случаях, если бы жила у вас дома и полностью зависела от вас, в том числе финансово, например, как от родителей. Да и то с поправочками.

— Дай угадаю, второй случай беспрекословного выполнения указов, будь я твоим мужем? — насмешливо добавляет Лукьянов.

— Если я сказала, что сегодня не пойду на практику, значит не пойду. В лучшем случае, я приду туда завтра, — снимаю с себя спортивную кофту Лукьянова и передаю ему в руки. — Пока.

***

Стою как дура перед домом Егора и не могу нажать на звонок. Надо с этим быстрее разобраться. «В этом нет ничего сложного» — в который раз повторяю себе. Глубокий вдох и выдох. Только я тяну руку к кнопке, как калитка резко открывается и выходит Яна. Бегло осматривает меня и в голос ухмыляется. Я же как будто язык проглотила. Единственное, что я успеваю, это задержать рукой калитку. А может, Егор все это время играет на два фронта? Да, так было бы значительно легче угомонить свою совесть. Быстро подхожу к входной двери и нажимаю на звонок. Признаться, я несколько опешила от того, как быстро Юсупов открыл мне дверь.

— Ты что-то заб.., — нет, дверь открыли не мне.

— Я только что встретила Яну, — без приветствий начинаю я.

— Ань, это не то, что ты думаешь. Я серьезно. Она зашла ко мне и принесла пакет с продуктами. По-дружески. Честно.

— На самом деле, это неважно, — прохожу внутрь, всматриваясь в его синяк на пол-лица и подбитый глаз. Вот она, моя совесть. Нет, пока не утихомирить. — Я хочу расстаться, просто я больше так не могу. Нечестно это по отношению к тебе. Я хотела это сделать еще тогда, когда предложила тебе встретиться и потом все это случилось на озере. Я понимаю, как ужасно это выглядит, но я так больше не могу. Ты очень хороший, правда, — складываю вместе ладони. — Я записалась в эту больницу, только потому что узнала, что ты там будешь проходить практику. Я три года была уверена в том, что влюблена в тебя. Правда. Но оказалось, что это совершенно не так. Меня просто бесил факт твоего равнодушия. А когда сбылось то, о чем я мечтала, поняла, что… все не так, как я представляла себе все это время. Мне это все не нужно. Да, вот такая я стерва. Прости меня, пожалуйста, Егор. И за то, что сейчас говорю тебе и за то, что тебе досталось из-за меня. Прости. Пусть не сейчас, но когда-нибудь, — всматриваюсь в лицо Егора, пытаясь уловить там хоть что-нибудь. Но не получается. Он не зол, но задумчив. Затянувшееся молчание добивает. И ничего, кроме как уйти из этого дома я не могу придумать. — Ладно, я пойду, — утыкаюсь взглядом в пол и быстро направляюсь к выходу.