— Я его вылила. Алкоголь вреден для здоровья. А сок я сейчас принесу. Кстати, а в доме есть мед?

— Тебе недостаточно торта?

— Достаточно. Но к камамберу хотелось бы мед.

— На нижней полке холодильника справа есть банка с одуванчиковым вареньем. Оно прекрасно заменит мед.

— Одуванчиковое?

— Оно самое. И вино принеси.

— Я сказала, я его вылила. А если у тебя что-то с ушами, то могу их промыть от серной пробки. Так сказать, ты — мне, я — тебе.

— Без обид, Анечка, но я пока не могу доверить тебе свои уши.

— Не очень-то и хотелось, — чуть ли не фыркая, произношу я, направляясь в дом.

Обыскав холодильник, я-таки нашла варенье, но отнюдь не на нижней полке. Забавно, но по виду оно смахивает на мед. Недолго думая, открыла крышку и решила попробовать эту сомнительную на первый взгляд сладость. Слегка переборщила, облив не только пальцы, но и немного ладонь. Лизнула стекающую по ладони дорожку и поняла, что это вкусно. Не мед, но однозначно не хуже. Одуванчики, блин.

— Ну как? — я не сразу соображаю, о чем меня спросил Лукьянов, просто потому что в следующее мгновение он подносит мою ладонь к своим губам и нарочито медленно слизывает варенье с моих пальцев. — Сладко, — чуть хрипло произносит он, облизывая свои губы. Блинский блин! Чертов искуситель. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Мозг, дорогой, я попрошу тебя остаться на своем месте. Не вытекай, пожалуйста, из черепушки.

— Давай снова поиграем на желание, — шепчет мне на ухо. — Если вот прям сейчас ты не захочешь со мной целоваться, то, так уж и быть, я отвезу тебя вечером домой.

— Не захочу, — со всей уверенностью в голосе произношу я, открыв глаза. При этом пытаюсь вернуть свою руку на место.

— Так это проверяется не словесно, — произносит Богдан, отпустив мою руку. А затем заправляет мне волосы за ухо.

— Мясо, — уже не так резво произношу я, отводя взгляд в сторону.

— Что мясо?

— Сгорит, — тихо отвечаю я, сжав липкую ладонь в кулак.

— А я люблю с аппетитной корочкой, — шепчет мне в уголок рта, а затем дразняще медленно проводит губами по моим.

Зарывается рукой в мои волосы и чуть оттягивает их назад. Ну, блин, как так? Не отвечай, просто не отвечай. Пытаюсь представить перед собой поляну из жуков и других мерзких тварей, однако не помогает, особенно, когда ощущаю губы Лукьянова на своей шее. Ммм… приятненько. Гадство какое, что-то не выходит из меня неприступной девственницы. «Потому что перезрелая» — шепчет одна половина меня. «Потому что с Лукьяновым приятно» — шепчет другая. Ай, да ну на фиг, кого я обманываю? Это всего лишь поцелуй! Хочу и буду целоваться. А домой я и так уеду.

Словно почувствовав мой настрой, Лукьянов оставил мою шею и снова прильнул к моим губам. Я же, недолго думая, разжала липкую ладонь и обхватила обеими руками его лицо. Усмехнулась в ответ на его усмешку и толкнулась языком ему навстречу. Вкусно. То ли от сладкого варенья, то ли от того, что… да просто вкусно. Не хочу ни о чем думать. Бешеные поцелуи, липкие руки и сердце, устроившее «аритмичный танец». Ну классно же!

Наверное, я бы и дальше балдюшничала, наслаждаясь этим моментом, но вдруг проснувшаяся разумная часть меня решила притормозить. И вовсе не от того, что рука Лукьянова, как и в прошлый раз оказалась на моей ноге. Просто продолжения сегодня и завтра точно не будет. Так зачем распалять мужика? Ну не совсем же я дура, в конце-то концов?!

— Богдан, — бормочу ему в губы, пытаясь отстраниться. — Все, все. Хватит. И вообще, там уже реально мясо сгорело, — с силой отцепляю от себя его руки.

— Дебил, — усмехаясь, произносит он, проводя пальцами по щеке, которую я измазала липкими руками.

— Мясо, — повторяю я, неловко отводя в сторону взгляд.

— Кто о чем, а Аня о жратве, — вновь усмехается. — Сок не забудь, — уже у порога произносит он.

***

Не сказать, что между нами было какое-то напряжение во время трапезы, Лукьянов вел себя как обычно, ничуть не стеснялся есть руками мясо, да и вообще говорил на непринужденные темы, а вот я чуть стушевалась, когда окончательно поняла, что максимум в десять мне надо отсюда однозначно уехать. Признаваться в своей слабости, равно как и сдаваться на милость Лукьянову столь быстро, чтобы выглядеть в его глазах легкодоступной — не хочу.

— Завтра утром пойдем ловить рыбу, — увы, не пойдем.

— Ты что, рыбак? — идиотский вопрос, но промолчать еще хуже.

— Нет. Но в детстве часто ловили рыбу, сначала с дедом, потом с отцом. Сейчас с этим проще, есть деньги — есть классная удочка. Особых навыков и не надо. А потом уху сварганим. Наваристую такую. Не любишь? — спустя несколько секунд интересуется Лукьянов.

— Люблю. Мне надо маме позвонить, я отойду.

И хочется здесь остаться, в том числе и рыбу половить впервые в жизни, но понимаю, чем это закончится. Не хочу я так быстро. Неправильно это. Отхожу чуть дальше дома и набираю маму.