На мой стук в дверь, Юсупов не отвечает, однако, это не мешает мне войти в его спальню. Надо! Надо с этим покончить прямо сейчас. Что такое облом я узнала, когда вошла в комнату. Егора здесь совершенно точно нет. И, вероятнее всего, не было.

— Егор в клинике, — резко поворачиваюсь на голос Лукьянова.

— Он мне написал, что с ним все нормально и он дома.

— Он тебе соврал, но если не брать в расчет пару сломанных ребер и сотрясение его многострадальной головы — все в относительной норме. Однако, я настоял на том, чтобы до завтра он остался под наблюдением, — как ни в чем не бывало бросает Лукьянов, забирая из моих рук пакет. — Чипсы, сухарики, шоколад и жевательный мармелад. Да… это вам не апельсины с бананами. А вообще спасибо, люблю иногда побаловаться этой дрянью. Кстати, ты мне пол вчера не вымыла, — поднимаю на него взгляд. Он, блин, серьезно?! — Что с этим будем делать, Анна Михайловна?

— Вероятнее всего, мыть.

— Не угадала. Я его уже вымыл. Приготовь мне вместо мытья пола обед.

— Обед? — как дура переспрашиваю я, представляя Лукьянова со шваброй. Нет, не представляется.

— Вкусный обед. И, желательно, быстрый, — вот какого черта он сейчас делает? Господи, Озерова, да скажи ты уже четкое «НЕТ»! Ни к чему хорошему приготовление этого долбаного обеда не приведет.

— Я вам не кухарка, — недружелюбно бросаю я, обходя Лукьянова.

— Аня, стой, — слышу позади себя, как только спускаюсь с последней ступеньки.

Не знаю, зачем я останавливаюсь и поворачиваюсь к Лукьянову. Ну ведь не скажет он мне ничего хорошего. Явно какую-нибудь обидную гадость.

— Что? — медленно перевожу взгляд на его лицо.

Лукьянов не спешит отвечать, смотрит на меня хмуря лоб. И взгляд у него сейчас… нехороший. А когда он подносит руку к рубашке и расстегивает верхние пуговицы, при этом демонстративно разминает мышцы шеи — становится реально не по себе. Растерянно застываю, когда он резко подается ко мне и обхватывает мой затылок одной рукой. Хочу хоть что-нибудь сказать, но слова тупо застревают в горле, когда он притягивает меня к себе и без церемоний сминает мои губы жадным поцелуем. Я могу его остановить, да хотя бы тупо оттолкнуть.

Я все это могу, беда в том, что не хочу. Вместо этого руки сами тянутся к нему и как какое-то изголодавшееся существо я включаюсь в поцелуй. Примитивно. По животному. Его язык скользит в мой рот, я же как ненормальная тащусь от того, что, по сути, на дух не переношу. На душе полный раздрай. Горько и сладко одновременно. Егор лежит в больнице, а я как какая-то одержимая целуюсь с его братом. Вкусно, черт возьми. Чувство такое, как будто вернулся вкус после затяжной болезни и останавливаться совершенно не хочется.

Момент, как я оказалась сидящей на комоде — я совершенно упустила. Но, судя по тому, что моя попа оказалась на чем-то твердом, руки Лукьянова на моей талии, а сам он между моих ног, он меня-таки усадил на сей предмет. Очнулась я, когда он резко оторвался от моих губ. Дышит тяжело, словно пробежал километры. При этом закрывает глаза, как будто пытается прийти в себя от внезапного наваждения в моем лице. Пусть мое сознание немного затуманено, однако я осознаю, что испытываю самое настоящее разочарование. Мне мало. Бесстыдно мало. Я хочу еще. Плевать, что у меня щека болит и совесть сожрет через считанные минуты. Ведомая диким, ненасытным желанием почувствовать снова на себе его прикосновения, я подалась вперед и безо всякого смущения, обхватив ладонями его щеки, впилась в сомкнутые губы Лукьянова.

Мой мучитель, издав что-то похожее на смешок, быстро взял инициативу в свои руки, сжав мои волосы в кулак. Целует глубоко, жадно. И дико вкусно. Так вкусно, что хочется остановить время. Боже, во что я превращаюсь? Сжимаю ладонями комод, дабы убедиться, что все это по-настоящему. И только, когда Лукьянов спустил руки с моей талии вниз и скользнул по бедрам, задирая платье вверх, я моментально пришла в себя. Секунда и он касается резинки моих трусов. Черт, да он же тупо хочет оприходовать меня на комоде. Отталкиваю его обеими руками в грудь и спрыгиваю с комода, поправляя платье. Подхватываю сумочку с пола и надеваю босоножки.

— Далеко собралась? — слышу чуть хриплый голос Лукьянова и тут же ощущаю его захват на запястье.

— Куда надо, туда и собралась, — резко одергиваю руку и, перекинув сумочку через плечо, направляюсь к выходу.

Глава 24

Глава 24

Стоило за почти двадцать два года впервые в жизни сесть в автобус из-за нехватки денег, как до меня дошли несколько неутешительных открытий. В автобусе, судя по моему мокрому лбу и прилипающим к сиденью ногам, нет кондиционера, здесь дурно пахнет и много людей, несмотря на выходной. Ах, да, еще Лукьянов совершенно точно принимает меня за легкодоступную девку, и, к сожалению, я в него влюбилась. Последнее осознавать особенно трудно.