— Я не собиралась в вас плевать, — как можно спокойнее произношу я, мысленно представляя, как прокалываю ему глаза.

— Да? А мне показалось, что ты копишь слюну.

— Вам показалось. Вероятнее всего, у вас снизилось зрение. Насколько я помню, это возрастная пресбиопия. Увы, — пожимаю плечами. — С возрастом этого не избежать, — добрейшим голосом произношу я, мило улыбаясь.

— Ох, Анна Михайловна, не бережешь ты себя, голубушка, — приобнимает меня за плечо. — В субботу будешь рассказывать анатомию и физиологию глаза. Ну и, конечно же, про возрастную пресбиопию.

— В субботу?!

— Да, дорогая. Мы дежурим с тобой в субботу. Ну все, иди заполняй приемку. Я проверю ее потом сам. До завтра, Аня.

— До свидания, Богдан Владимирович.

— Аня, — громко произносит Лукьянов спустя несколько секунд, заставляя меня остановиться. Нехотя оборачиваюсь назад.

— Извлеки из всего урок. Из всего, — повторяет он по слогам, демонстрируя слегка заметную улыбку.

Глава 10

Глава 10

Никогда не думала, что испытаю самое настоящее счастье, отдав деньги за украденный торт. На мою удачу, разбираться мне пришлось с мужчиной, на которого, к счастью, сработали мои чары обольщения. Пункт с воровкой был благополучно вычеркнут, равно как и успокоена моя совесть. Продукты к приезду родителей закуплены. Дом более-менее прибран. На снятие гель-лака записалась на вечер завтрашнего дня. Туфли… вот тут все оказалось сложнее. Ну нет у меня обуви без каблука. Каблуком я компенсирую маленький рост. Увы, этим я пошла в маму. И снова, увы — денег на карте маловато, на новые убогие, но удобные туфли мне тупо не хватит. Кроссовки носить долго не могу, нога жутко напрягается. Остаются только туфли на танкетке. Тут надо признать, что танкетка… высокая. И сама по себе обувь яркая: синие, голубые, либо розовые туфли. Хотя… есть еще белые. Ладно, хозяин барин. Сказал без каблуков — получишь без них.

Только к восьми часам, немного поспав и подкрепив мозг орехами, я ударилась в анатомию мочеполовой системы. И надо признать, занималась ей неотрывно аккурат до одиннадцати вечера. Более того, поймала себя на том, что сейчас это воспринимается совершенно иначе. Более осознанно, не то, что на первом курсе. И легче. Значительно легче. И занималась бы я и дальше, если бы не получила короткое смс от Егора: «Спишь? Можно тебе позвонить?». Первым желанием было его послать. Дважды из-за Юсупова, меньше, чем за двадцать четыре часа, я попала в полную задницу. Но все же спустя какое-то время, я решила ответить на смс коротким «Можешь». Сама не знаю, что хочу от него услышать.

— Все еще обижаешься на меня? — без предисловий начинает Егор.

— Нет.

— Ну если нет, выйди, пожалуйста, из дома.

— В смысле?

— Я стою около твоего дома. Адрес узнал у Лили. Выйди, я надолго тебя не задержу.

— Я не одета, — хотелось бы соврать, но ведь правда в одной пижаме.

— Можешь выйти голой, мне только по кайфу. Ладно, Ань, я шучу. Накинь что-нибудь на себя и выйди, пожалуйста. Обещаю не делать ничего криминального.

У меня точно проблемы с головой, иначе как объяснить то, что я накидываю на себя спортивную кофту и выхожу из дома. Стоило только выйти за ворота, как я тут же попала взглядом на облокотившегося на капот машины Юсупова. Хорош, зараза. Но как только я замечаю у него в руке букет красных роз, что-то щелкает внутри меня. Я точно являюсь предметом спора. Какая же тварь все это устроила?

— Давай быстрее, у меня много дел. Что ты хотел?

— Как-то грубо, не находишь?

— Не нахожу. Что тебе надо?

— Давай завтра куда-нибудь сходим, — протягивает мне цветы. — Сразу после практики. Обещаю раньше времени тебя не забирать. Давай в кино?

— А потом к тебе домой?

— Ну можно и ко мне. Богдан точно не припрется до восьми. В этот раз клянусь своими мозгами.

— Ты за дуру меня держишь?

— В смысле?

— В прямом. Ты с кем-то поспорил, что уложишь меня в койку?

— Что за чушь?

— Чушь — не обращать на меня внимание три года, учась бок о бок, и вдруг ни с того ни с сего такие жесты. Не делай из меня идиотку!

— Да ладно? — усмехается он. — Не обращать внимание? Ты серьезно? — кладет цветы на капот.

— Серьезнее не бывает.

— Скажи мне, Ань, ты помнишь мое первое появление в универе?

— Я свое появление не помню, а ты про себя говоришь. Немного ли от меня хочешь?

— Много. Не помнишь, что ты сделала, когда я пришел в вашу группу?

— Нет, — четко произношу я. — Чего ты пристал?

Хуже всего, что я вообще не помню, как этот голубоглазый гаденыш перевелся в наш универ. Торкнуло меня где-то в октябре, когда увидела, как он улыбался какой-то девке с нашего потока или вообще в ноябре.

— Ты демонстративно фыркнула в мою сторону, как только я подсел к тебе за парту. И продолжала кривить свою прекрасную мордашку на протяжении двух недель. Еще и воротила своим курносым носом, как только я появлялся на горизонте. Вела себя как самая настоящая стерва.