— Было бы что там собирать в кучу. Сейчас заканчивай думать. Иди на кухню и приготовь мне завтрак. Омлет из четырех яиц. Добавь туда сыр, помидоры, зелень и ветчину. Молоко не добавляй. Себе бери из холодильника, что хочешь. Любишь омлет — делай себе тоже. Фразу про то, что «я не завтракаю или не хочу есть» — не произноси. Голодной ты отсюда не уйдешь.

— Готовить вам завтрак? Я?

— Я твою блевотину с кровати убирал. Трусы твои вместе с платьем в машинку закинул. Остальное перечислять не буду. Ты мне тут будешь нос воротить от приготовления завтрака?

— Я не ворочу. Просто…

— Живо на кухню. У тебя на все есть пятнадцать минут. Совсем обнаглевшие девки пошли, — бурчит себе под нос.

— Я не девка! — крикнула вдогонку.

— Рот на замок. И не пересоли мне омлет. И да, — перекидывает полотенце через плечо. — Вспоминай, пока готовишь, мышцы. В том числе их латинские названия. За завтраком будешь про них рассказывать. Не про все, конечно, а только про те, на которые ты пускала слюни, при виде моего обнаженного верха. И еще забыл, плюнешь мне в омлет — на пятую точку больше не сядешь.

Глава 8

Глава 8

А я думала, что у меня пустой холодильник. Нифигашечки. Богдашка-то недалеко от меня отошел. Отличие от моего холодильника состоит лишь в ветчине и еще парочке несущественных продуктов. Четыре яйца ему, ага-угу. В коробке осталось всего лишь одно. Понимаю, что ему оно как мертвому припарка. К счастью, голова все же работает. Обшарив кухню, нашла здесь не только идеальный порядок в ящиках и полках, но и муку. У Лукьянова определенно есть женщина. Ибо содержать крупы в таком порядке, да еще и с надписями на контейнерах от какого они числа — это совершенно точно не мужское дело. Какое счастье, что я не встретилась с этой женщиной здесь. Мордобоя было бы не избежать. Только бы сейчас не приперлась. Волосы мне точно вырвет. А у меня сейчас реакция некстати, отбиться вряд ли смогу.

Недолго думая, достала из холодильника ветчину, сыр, оставшееся яйцо и слегка просроченный кефир. Ничего, прочистит кишечник, если что. Смешала все продукты, добавила муку, соду и мелко порубленную зелень. Тесто получилось то, что нужно. А вот дальше произошел затык. Чертова плита оказалась газовой. Помучалась я с этой стервой приличное время. Точно не засекала, но отведенные пятнадцать минут, по ощущениям, — прошли. Однако хозяин не явился, и я продолжила готовить завтрак.

Лепешки получились настолько красивыми, что у меня у самой, несмотря на недавнее состояние, потекли слюни. Плевать на просроченный кефир, там всего-то два дня просрочки. Не отравлюсь. Вот только есть без хозяина — ну совсем дурной тон.

Не зная, чем себя занять, поставила чайник. Второй затык произошел, когда я открыла шкафчик и взглянула на кружки. Одна с именем «Богдан», и недалеко от нее маленькая чашка с именем «Ника». Черт возьми, мне крупно повезло, что этой Ники в доме сейчас нет. А если есть?!

— Не понял, где мой омлет? — резко поворачиваюсь на внезапно возникший позади меня голос.

— У вас нет яиц. Точнее есть, но только одно, — спокойно произношу я, доставая из шкафчика кружку с его именем и еще одну — безымянную, для себя.

— Это вряд ли, я только что из душа, на месте оба. Ты можешь в этом убедиться прямо сейчас, заодно проведешь осмотр sсrotum, — с ухмылкой произносит он.

— У вас нет куриных яиц. Так понятно?! — взрываюсь я, совершенно не контролируя себя.

— Более чем. Это печально, — вешает пиджак на спинку стула и расстегивает верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. — Мне две ложки кофе.

Заваривать при нем кофе — оказалось весьма сложной задачей. Кожей чувствую на себе его взгляд. И так становится не по себе, что хоть вешайся. Лукьянов видел меня почти голой. А что он еще видел… это просто капец. Стыдоба. Как мне смотреть ему в глаза после всего этого? Есть еще одна существенная загвоздка. На мне были чулки. И я совершенно не помню куда они делись. В ванной я их не снимала. Лукьянов вроде бы тоже. Где они, черт возьми? Мысль о том, что их кто-то снял с меня, когда я была в отключке — добивает. То, что меня не изнасиловали, это факт, я бы уж как-нибудь это почувствовала. Белье, в конце концов, было на мне. Да и кто будет это делать, когда вокруг меня были, прости Господи, выблеванные помидоры. Черт, возможно, рвота спасла меня от изнасилования. Офигеть.

Ставлю чашку с кофе около его тарелки и кладу рядом вилку. Вид у моего козлиного спасителя, мягко говоря, озадаченный. И недовольный.

— Это что? — брезгливо интересуется Лукьянов, смотря на приготовленный мной завтрак.

— Ваш завтрак. Что-то типа мини лепешек. Ну или блинчиков. Не знаю, как их назвать. Это вкусно. Там ветчина, сыр, мука… одно яйцо, ну и… да неважно. И я туда не плевала.

— Закрой…

— Рот? — не даю ему договорить.

— Кухонный шкафчик, — спокойно произносит он, не скрывая улыбки. — Люблю, когда все по местам.

Закрываю дверцу шкафчика, беру чашку и сажусь напротив него за стол, наблюдая за тем, как Богдан, черт возьми, как его отчество, отправляет в рот содержимое тарелки. К гадалке не ходи — скажет невкусно. Ну или еще какую-нибудь гадость.