— Супер! Так ты мне теперь мстишь за то, что я не обратила на тебя внимание с самого начала? Офигеть, — шумно выдыхаю, осознав сказанные им слова.

— Мда… тяжко что-то. Не тупи, а? Может, слишком самонадеянно, но с недавних пор и до вчерашнего вечера, мне показалось, что ты стала ко мне благосклонна. Практика на одном отделении, дом в моем распоряжении. Грех было этим не воспользоваться. У меня не было цели тебя напоить и уложить в койку ради какого-то спора. Ну в койку, конечно, хочется, я не святой, — улыбается, демонстрируя голливудскую улыбку. — Блин, сам себя топлю сейчас. В общем, прости. Я сам вчера был нетрезвый, когда ты попросилась поспать. У меня не было мысли, что с тобой все хреново. Я свою первую попойку провел именно в кровати. Спать жутко хотелось. Так что извини, не догнал. Все это тупо случайность. Ань, не злись, а? Давай завтра реально сходим в кино? — после небольшой паузы продолжает Егор. — Без дальнейшего дома и койки. Вот тебе крест даю, — отшучивается Юсупов. — Ань?

— Завтра я занята.

— Послезавтра?

— Думаю, что раньше воскресенья не получится.

— Офигеть. Ну хотя бы в субботу?

— В субботу я дежурю в больнице.

— Ну так давай в субботу вечером, после дежурства я за тобой заеду.

— Думаю, что благодаря твоему брату, я не только в кино не захочу, но и тупо ходить. Он меня загоняет и доконает. Так что, нет, в воскресенье и не раньше.

— Мда… ладно, разрулим. Ну цветы-то хоть возьмешь? — протягивает мне розы.

— Возьму. Спасибо.

Надо признать, что букет красивый. Как говорит моя мама: «богатый». Вот только я не люблю красные розы. Однако Юсупову это знать пока не нужно. Маме передарю. Вот она им точно будет рада. В принципе, как и я сейчас, от осознания того, что Егор ко мне неравнодушен. Черт, столько времени потеряла! Наверное, я бы и дальше об этом думала, если бы Юсупов не потянулся к моему лицу. Сама не поняла, какого лешего отпрянула как ошпаренная. Дура какая-то, ей-Богу. Он ко мне целоваться лез, о чем я мечтала несколько лет и на тебе!

— Мне пора. Спокойной ночи, — бурчу себе под нос, мельком вглядываясь в улыбающегося Егора.

— Спокойной, — к счастью, по-доброму произносит он.

Господи, неужели и на моей улице наступает праздник, и я буду встречаться с Юсуповым? Я и Егор! Встречаться как пара! Трам-пам-пам.

Вбегаю в дом, на радостях ставлю цветы в воду и поднимаюсь в свою комнату. Воодушевившись недавними событиями, открыла книги и продолжила изучать мочеполовую систему с еще большим энтузиазмом.

***

Не помню, когда в последний раз я чувствовала себя настолько хорошо. Несмотря на то, что легла я только в два часа ночи, в шесть я была уже бодрячком. Не навести макияж — преступление. Легкий, без помады, но тон и тушь имеются. «Благодаря» веснушкам, без тональника жизни мне нет. Но уж к нему Лукьянов придраться не должен, он его тупо не увидит. Тушь, дабы не нарываться, нанесла легким слоем. Парфюм выбрала самый легкий, так уж и быть, избавлю Лукьяновский нос от сладких ноток. Ну и туфли на танкетке выбрала синие. А вот с прической пришлось повозиться — заплетать самой себе сложные косы — неудобно. Но результат не мог не порадовать. Платье — строго деловое, но, учитывая, что за халатом его вообще не видно, за него я отчитываться не обязана.

— Боженька, спасибо тебе за эту красоту, — подмигиваю собственному отражению в зеркале и иду к выходу.

Два кофе и два кусочка «Захер» — именно так я начну утро с Лукьяновым. Надо его задобрить и забыть экзекуцию с моими ушами. Если быть объективной, он меня фактически от смерти спас. Не такой уж он и плохой. Подумаешь, гадкий тролль. Но не моральный урод и на том спасибо.

Я не знаю, как так получилось, но в момент, когда я свернула от дома на дорогу — я не посмотрела. Да, тупо витала в облаках, думая о своем. Каким чудом я успела затормозить, равно как и водитель другого автомобиля, не знаю. Но затормозила. Когда я поняла, что что-то не так? Наверное, когда чужая машина сдала чуть назад, поравнялась с моей и стекло со стороны пассажира опустилось вниз.

— Ты смертница, Аня? — ну как так, Господи?!

— Ой, я не Аня, я ее сестра-близнец, — опустив свое стекло, наконец произношу я.

— Мадлен? — ничуть не задумываясь, спрашивает Лукьянов, приподняв брови.

— Она самая.

— Тогда передай Ане, что она наказана. Все субботы июля дежурит она. А еще один косяк и август она тоже будет куковать в больнице. Передашь?

— Обязательно. Ну… до свидания. С Богом, — поднимаю правую руку и перекрещиваю Лукьянова.

— И не надейся, — закрывает окно, не дав мне сказать, что это не то, о чем он мог подумать!

Блин, блин, блин!!!

***

На отделение поднимаюсь со страхом, но, тем не менее, в весьма приободренном состоянии. На часах двадцать минут девятого. Ну что ж, отлично. Стучусь в кабинет, но никакого ответа не получаю.