Тяжелая ткань спускается с узких девичьих плеч, оголяет острые лопатки, гладит ровный позвоночник, на доли секунды задерживается на округлых бедрах и падает под ноги. Забываю обо всех обстоятельствах, которые стоят между нами, а заодно и о правилах приличия. Пользуясь моментом, откровенно и жадно облизываю взглядом плавные изгибы совершенного тела. До тех пор пока их не прикрывает моя просторная футболка.

Вика наклоняется за одеялом, чтобы вернуть его мне, и теряется, заметив бордовые пятнышки на светло-серой сатиновой простыне.

– Если ты встанешь, я быстро перестелю, – предлагает сиплым шепотом. Чувствуется, как ей неловко.

– Не надо, – машинально провожу ладонью по свидетельству ее невинности. Задумчиво сминаю ткань. И не выдерживаю: – Вика, а почему?

– Если ждешь историю о том, как я берегла себя для того самого, любимого и единственного, то смею тебя разочаровать. Все гораздо прозаичнее, – тянет с легкой ухмылкой, собирая свои вещи по комнате. Нервничает, поэтому спешит занять руки. – Я училась, и мне, если честно, медицина давалась очень тяжело, подготовка отнимала кучу времени. После пар я подрабатывала в больнице, чтобы набираться опыта, а в свободное время папа гонял меня по врачам из-за порока сердца. На каникулах летала к дяде заграницу на практику. Мне элементарно было некогда строить отношения. А секс на одну ночь, ну… я не так воспитана, – осекается и тяжело сглатывает, поймав на себе мой прицельный, тягучий взгляд. Вспыхивает от внезапного приступа стыда. – Почему ты так смотришь?

Если думает, что я осуждаю ее за вчерашнее, то нет. Этот порыв навсегда останется между нами. И не изменит моего мнения о ней – хорошей, правильной девочке из интеллигентной семьи.

– Вика, ты идеальная, – вырывается не из горла, а будто из самой души.

– Но? – выгибает бровь в ожидании подвоха.

– Никаких «но». Идеальная. Все. Точка, – чеканю убедительно. – Просто хочу, чтобы ты знала это.

Внимательно изучает меня, вникает в сказанные мной слова, хмыкает, передергивая плечиками.

– Хм, а я и так в курсе, – игриво подмигивает, вызывая невольную улыбку на моем лице. Неожиданно подносит палец к губам, приказывая мне молчать, запрокидывает голову и прислушивается. – Пойду к Алиске. Кажется, плачет. А ты постарайся все-таки проснуться, чтобы не пугать дочку своей кислой, мрачной миной, – иронично бросает напоследок.

Провожаю взглядом изящную фигурку в бесформенной футболке, некоторое время бездумно гипнотизирую приоткрытую дверь, за которой она скрылась, а после, спохватившись, молнией лечу в душ. Не хочу наглеть, повесив на Вику ребенка, поэтому завершаю водные процедуры как можно быстрее. Мне кажется, проходит буквально несколько минут, но когда я выхожу – на кухне меня ждут бутерброды и кофе. А Вика сидит за столом с Алиской на руках и кормит ее из бутылочки.

– Ты когда все успела? – не скрывая шока, я устраиваюсь рядом.

– Магия, – отшучивается. – Все женщины – немного ведьмы.

Мягко улыбнувшись, она отвлекается на дочку. Вытирает краем слюнявчика капельки смеси с ее подбородка, рисует пальчиком круг на румяной щечке, смотрит с теплом и любовью. Алиска причмокивает, тянет уголки губ вверх – и еще немного молока выпускает изо рта.

Любуюсь обеими, а себя ощущаю каким-то чужеродным элементом, нарушающим хрупкую идиллию.

– Наверное, сама не ела? – бурчу, покосившись на стол.

– Я не завтракаю.

– Кардиолога тебе мало, решила еще и к гастроэнтерологу бегать? – укоризненно качаю головой, а Вика хмурится, по-своему трактовав мою фразу. Воспринимает как пошлый намек. Пока она окончательно не обиделась, беру с тарелки бутерброд и подношу к ее рту. – Ешь, иначе язву заработаешь.

Опускает взгляд на хлеб с колбасой и сыром, медлит, но после моего предупреждающего покашливания все-таки откусывает немного. Пальцами свободной ладони я машинально смахиваю крошки с ее губ, которые Вика тут же лихорадочно облизывает.

– Спасибо, – бубнит, спрятав смущенный взгляд.

Кусаю бутерброд с той же стороны, запиваю глотком кофе. Молча продолжаю кормить Вику с рук, пока она занимается моей дочерью. Испытываю при этом противоречивые эмоции. С одной стороны, у нас обычный семейный завтрак, уютный и по-домашнему теплый, а с другой… мы не семья.

Я будто пытаюсь заменить недостающую деталь в сломанном механизме на новую. Вот она – под рукой. Красивая, блестящая и подходит идеально. Бери и ремонтируй… Но Вика не винтик или шестеренка. Она девушка со своими желаниями и стремлениями. Сомневаюсь, что стать заменой моей утраченной жены – это предел ее мечтаний. А большего я ей дать не в состоянии. Точно не сейчас.

Забираю ребенка, чтобы Вика могла переодеться, привести себя в порядок.

Некоторое время спустя, оставив малышку в детской и включив ей музыкальную карусель, я возвращаюсь в коридор, где собирается доктор Богданова. Сейчас она выглядит совсем иначе… Костюм с иголочки, блузка выглажена, будто ничего не было этой ночью, на лице – легкий макияж, волосы убраны в высокий хвост. Последние штрихи – и Вика приседает, чтобы обуться.